Что свойственно старцам.

Старцам свойственно превосходить людей прочих возрастов не только опытностью, но и нравственною жизнью.

Жизнь христианская должна быть подвигом непрерывного духовного усовершенствования: христианин должен восходить от совершенства к совершенству, чтобы достигнуть в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова. Как бы далеко ни ушел он по пути духовного совершенства, он никогда не должен говорить: довольно. Путь этот так длинен и так затруднителен, что если бы человек прожил более тысячи лет, то и тогда не мог бы почитать себя достигшим цели. Кто же, однако, ближе к этой цели — молодой или старый? Без сомнения, старый. Молодой только еще начинает духовное поприще, а старый уже давно вступил на него, изведал на нем множество искушений и опасностей и множество затруднений в борьбе с врагами спасения, не раз падал и восставал от падения при помощи благодати Божией и после каждого восстания более и более укреплялся в духовной брани. Мы с почтением смотрим на молодого воина, успевшего

показать свои военные способности в боях с врагами отечества, но еще большего почтения заслуживает воин, поседевший в битвах и со славою оканчивающий свое боевое поприще. Первый внушает только надежду, что он так же блистательно кончит военное поприще, как блистательно начал, но эта надежда может еще не исполниться. Напротив, на последнего мы смотрим с одним удивлением к его уже многочисленными опытами засвидетельствованным заслугам. Подобно сему, добродетельная старость имеет больше прав на наше почтение, чем многообещающая в нравственном отношении молодость.

Опыт свидетельствует, что преуспеяние в благоразумии и добродетели не всегда соединяется со старостью, что многие юноши превосходят многих старцев этими достоинствами.

Посему писатель книги Премудрости в успокоение скорбящих о ранней кончине праведников сказал: «Почтенная старость не состоит в множестве лет и не измеряется числом лет. Но мудрость есть седина человека, и непорочная жизнь — возраст старости» (см. Прем. 4, 8 и 9). Но и в сих словах, по-видимому неблагопри- ятствующих старости, косвенно выражается почтение к ней. Ибо не к чести ли этого возраста относится, что ветхозаветный писатель, желая похвалить и ублажить юношей, преуспевших в мудрости и добродетели, ничего лучше не нашел сказать в похвалу им, как сравнить их со старшими по возрасту, которым мудрость и добродетели так же естественны, как седины?