Иисусе Сыне Давидов, помилуй мя.

Лк. 18, 38

Утешения Так взывал к Спасителю иерихонский слепец. Напрасно некоторые унимали его, да умолчит. Чем больше унима­ли, тем громче кричал он: Сыне Давидов, помилуй мя. И Сын Давидов помиловал: слепец прозрел.

Немало между нами, братия, несчаст­ных, подобных слепцу иерихонскому, но много ли таких, которые, подобно ему, в бедствиях так скоро получают утешение? И мы взываем среди несчастий: Иисусе Сыне Давидов, помилуй мя, но часто Ми­лосердый как будто не внемлет молит­венному воплю нашего сердца, и бедст­вие продолжает преследовать нас. Что же делать нам в подобных тяжких обстоя­тельствах?.. Скорбящий брат мой, тоску­ющая сестра! Не унывайте, не отчаивай­тесь, молю вас именем Божиим, если Ми­лосердый не скоро ответствует вам радос­тью на вопль вашего сердца: Иисусе Сы­не Давидов, помилуй мя, — но продол­жайте взывать к Нему: «Помилуй мя!» — и поверьте, рано или поздно Он услышит вас и помилует, ведь Он — любы есть. А между тем, чтобы не пасть вам духом в ожидании милости Божией, среди несча­стий, чаще обращайте беспристрастный взор ваш на весь род человеческий и на самих себя, глубже вникайте в свойство бедствий, вас постигающих, чаще пере­носитесь мыслью в загробную жизнь, — и там и здесь немало найдете для себя от­рады и утешения в минуты тяжкие.

Что же может сказать в утешение че­ловеку в минуты его бедствий взгляд на род человеческий? Кто не знает, как час­то земная жизнь наша орошается горьки­ми слезами, как часто шумные ликова­ния наши прерываются горьким плачем, светлые дни радости помрачаются чер­ным облаком печали! Сколько в жизни каждого печальных случаев, но исчис­лять их тяжко для сердца, да и нужно ли? Ибо, скажите, кто жил и не скорбел, кто жил и слез не проливал?.. Какое ж утешение в минуты тяжкие может по­дать человеку такое печальное явление во всем роде человеческом? По-видимо­му, никакого; по-видимому, к слезам прибавляет лишь новые слезы, а в самом деле утешение подает немалое. С людь­ми, говорят, и смерть красна. Вот здесь-то, скорбящий брат мой, и можешь найти для себя утешение. Итак, в минуты труд­ные не ропщи на провидение, не падай духом, а взгляни беспристрастно на ок­ружающих тебя собратий, и тогда, верно, скажешь самому себе: нет, не один я страдалец на свете, нет, не одну только мою хижину посещают горе и нужды, нет, — испытывать перемену счастья до­ля каждого человека: можно ли мне ду­мать, будто я один должен стоять выше людей? Ведь я — не Ангел, я не Бог!.. Бы­ло время, и я благоденствовал, когда дру­гие страдали; теперь настала для меня другая пора — пора тяжкая, и я должен безропотно терпеть. Видно, на земле все­му своя чреда.

Что может сказать в утешение челове­ку взгляд его на самого себя?

Каждый знает, где начало наших бед и скорбей. Была пора, когда человек только радо­вался и ликовал и все вокруг него радова­лось и ликовало, но долго ли? Однажды он согрешил, и вдруг все изменилось. Значит, через грех, единственно через грех, человек сделался несчастным во всех отношениях — вот где начало всех бед его и горестей! Итак, скорбящий брат мой, если горе и нужда посетят тебя, не ропщи на провидение, не падай духом, а взгляни беспристрастно на свою совесть, взвесь на весах строгой правды грехи свои и горькие плоды их — горести и бед­ствия, и тогда вместо ропота, верно, ска­жешь самому себе: нет, не того я еще стою; нет, тяжесть грехов моих далеко перевешивает мои бедствия; нет, Отец Небесный, воззревший на меня, грешно­го, гневно, не каратель, не мститель, а нежный Отец, вразумляющий непокор­ного сына легким наказанием. Тогда ропот сменится благодарною слезою, хула на провидение сменится словами: Господь долготерпелив и многомилос­тив. Не по беззаконием нашим сотворил есть нам, ниже по грехом нашим воздал есть нам (Пс. 102, 8 и 10).

Что может сказать в утешение челове­ку взгляд на свойство бедствий, его по­стигающих? Существенные свойства бед­ствий каждому знакомы. Бедствия то же для души, что огонь для золота. В самом деле, пусть посетят человека нужда и горе: тут невольно сокращается роскошь и вместо нее является самоотвержение с различными лишениями; тут невольно человек обращается к добрым людям за советами, невольно изливает сердечную молитву свою пред Богом. Итак, от одно­го корня сколько прекрасных отраслей! Недаром же апостол говорит: Аще внеш­ний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется (2 Кор. 4, 16); недаром и мы повторяем: «Гром не грянет, народ не перекрестится». Во вторых, бедствия делают нас сподвижниками святых и Са­мого Подвигоположника Иисуса Христа.

В мире скорбни будете (Ин. 16, 33)

Эта истина, высказанная Спасителем апосто­лам, резко отпечатлена на жизни каждо­го святого, и несравненно яснее — на жизни Его Самого. Малая ли это награда и малое ли утешение для скорбящего в минуты трудные? В третьих, бедствия дают нам чувствовать сладость счастли­вых дней. Ни для кого не новость, что светлые дни особенно приятны для нас после ненастья, что голодному и черст­вый кусок сладок, а пресыщенному и са­мый роскошный стол не по вкусу… Зна­чит, не будь несчастных дней, мы не зна­ли бы цены и счастливым минутам, как здоровые не знают цены здоровья, пока не посетит их болезнь. Наконец, безро­потное перенесение бедствий — самая высокая добродетель, а между тем она достигается едва ли не легче других доб­родетелей. Высокая добродетель — лю­бовь к ближнему; но не каждый часто в состоянии бывает выполнить ее так, как бы хотелось. Голод, например, просит се­бе хлеба; бедность и рада бы помочь ему, да сама ничего не имеет, кроме слез со­страдания, и потому со вздохом отвечает на просьбу; «Бог подаст!». Прекрасно по­сещать святые места, но для этого нужна крепость телесных сил, достаточные из­бытки и т. п., а у каждого ли есть то и другое? Но здесь, в безропотном перене­сении бедствий, что требуется от челове­ка? Одно крепкое упование на Промысл Божий, одно слово, которое бы лилось из уст и сердца: Господь даде, Господь отъ­ят: буди имя Господне благословенно во веки (Иов. 1, 21). И чем слабее телесные силы человека, чем сильнее горе его, тем больше предстоит для него поприще, где бы дух его мог мужаться, укрепляться и возрастать упованием на милосердие Отца Небесного.

Что может сказать в утешение челове­ку в минуты трудные святая вера в жизнь загробную?

Если все упомянутые мысли могут сколько-ни будь успокаи­вать человека, то вера святая может быть окончательным успокоением скорбяще­го сердца. Ибо чего не говорит она чело­веку во дни испытаний? Возлюбленнии, говорит она, понеже приобщаетеся Хрис­товым страстем, радуйтеся, яко да и в явление славы Его возрадуетеся веселящеся (1 Пет. 4, 13); блажени плачущий: яко тии утешатся (Мф. 5, 4). Ах, сколь­ко подобных отрадных мыслей предлага­ет Святое Откровение! Только читай, ве­руй и молись, скорбящий брат мой! Ук­репляемые этой верой, святые мученики и среди жестоких мучений славословили Господа, и под градом камней, под пас­тью разъяренных зверей, на пылающих кострах не переставали петь: «Тебе, Женише мой, люблю…»

Господи Иисусе! Мы готовы бы умо­лять Тебя, чтобы Ты более и более посы­лал нам бед и скорбей, когда они так бла­готворны для нас, готовы бы взывать к Тебе вместе с Давидом: искуси нас, Госпо­ди, испытай и разжги утробу нашу (Пс. 25, 2), но, Спасителю наш, Ты собствен­ным опытом изведал, как человек, всю тяжесть бедствий, когда взывал: Отче Мой, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия; Боже Мой, Боже Мой, векую Мя еси оставил (Мф. 26, 39; 27, 46). И потому молим Тебя, Милостиве: милостив буди нам, грешным, и отврати гнев Твой, праведно на ны движимый; ес­ли же нам нужны беды и скорби, если они неизбежны для нас, то Сам дай нам силы к безропотному их перенесению.

Епископ Гермоген