Великий пост в нашей жизни

О принятии поста «всерьез»

До сих пор мы говорили о церковном уче­нии о посте, учении, которое передается нам прежде всего в великопостном богослу­жении. Теперь встает вопрос:

  • как можем мы применить это учение к нашей жизни?
  • Как мог бы Великий пост быть не только номи­нальным, но действительным двигателем в на­шем существовании?

Наша жизнь (нужно ли напоминать это?) настолько разнится от той, которой жили люди, создавшие эти стихи­ры, каноны, установившие эти богослужения и устав. Они жили еще в относительно неболь­ших общинах, вне города, в органически пра­вославном мире; самый порядок жизни был построен в соответствии с Церковью. Теперь мы живем среди огромного городского тех­нологического общества, «плюралистическо­го» в своих религиозных верованиях, секу-ляристического по мировоззрению, в мире, в котором мы, православные, составляем не­значительное меньшинство. Великий пост не занимает больше такого внешне ярко выраженного места, как бывало, скажем, в России или в Греции. Вопрос наш поэто­му очень актуален: можем ли мы поистине соблюдать Пост, а не ограничиваться, как это часто бывает, двумя-тремя «символиче­скими» переменами в нашем быту?

Ясно, например, что для большинства ве­рующих ежедневное посещение великопо­стных богослужений невозможно. Они про­должают ходить в церковь по воскресеньям, но, как мы уже знаем, воскресная Литургия постом, внешне по крайней мере, ничем не отличается от обычной, и, таким обра­зом, присутствуя на ней, почти невозможно «почувствовать» великопостные особенности богослужения, посредством которых сообща­ется нам дух Великого поста. Поскольку же цивилизация, к которой мы принадлежим, ни в чем не отражает Великого поста, неудиви­тельно, что наше отношение к нему сводится к отрицательному понятию, как к времени, когда некоторые вещи, например мясо, жиры, танцы и развлечения, запрещены. Обычный вопрос: «От чего вы отказываетесь постом?» — хороший пример этого обычного отрицатель­ного понимания. С «положительной» точки зрения Великий пост рассматривается как вре­мя, когда мы должны исполнить свои религи­озные «обязанности» Исповеди и Причастия («не позднее Вербного воскресенья», как я прочел в одном приходском листке). После исполнения этой «обязанности» остальное время Великого поста теряет всякое положи­тельное значение. сих пор мы говорили о церковном уче­нии о посте, учении, которое передается нам прежде всего в великопостном богослу­жении. Теперь встает вопрос: как можем мы применить это учение к нашей жизни? Как мог бы Великий пост быть не только номи­нальным, но действительным двигателем в на­шем существовании? Наша жизнь (нужно ли напоминать это?) настолько разнится от той, которой жили люди, создавшие эти стихи­ры, каноны, установившие эти богослужения и устав. Они жили еще в относительно неболь­ших общинах, вне города, в органически пра­вославном мире; самый порядок жизни был построен в соответствии с Церковью. Теперь мы живем среди огромного городского тех­нологического общества, «плюралистическо­го» в своих религиозных верованиях, секу-ляристического по мировоззрению, в мире, в котором мы, православные, составляем не­значительное меньшинство. Великий пост не занимает больше такого внешне ярко выраженного места, как бывало, скажем, в России или в Греции. Вопрос наш поэто­му очень актуален: можем ли мы поистине соблюдать Пост, а не ограничиваться, как это часто бывает, двумя-тремя «символиче­скими» переменами в нашем быту?

Таким образом, ясно видно, что постепен­но образовалось глубокое разногласие, или противоречие, между, с одной стороны, духом и «теорией» Великого поста, которые мы ста­рались объяснить на основе великопостных богослужений, а с другой стороны — все­общим неправильным пониманием поста, которое иногда поддерживает и разделяет само духовенство. Ибо всегда легче духовное начало свести к формальному, чем за фор­мальным искать духовного. Можно сказать без преувеличения, что хотя пост все еще «соблюдается», он потерял непосредственное соприкосновение с нашей жизнью, перестал быть той «баней» покаяния и обновления, которым, по богослужебному и духовному учению Церкви, он должен быть. Можем ли мы вновь обрести это утерянное понимание поста, сделать его вновь духовной силой и ежедневной реальностью нашей жизни? Ответ на этот вопрос больше всего, я бы ска­зал — даже исключительно, зависит от того, хотим ли мы или не хотим серьезно отне­стись к Великому посту? Как бы не отлича­лись условия нашей теперешней жизни от прежних, как бы реальны не были трудности и препятствия, которые создает современ­ная жизнь, ни одно из них не может быть абсолютным препятствием, ничто не может сделать Великий пост невозможным для нас. На самом деле корень постепенной утраты реального влияния поста на нашу жизнь — глубже всего этого. Корень ее в том, что мы сознательно или бессознательно сводим ре­лигию к поверхностному номинализму или символизму — этому лучшему способу «об­ходить» и перетолковывать требования, предъявляемые религией к нашей жизни, серьезность усилия или подвига. Мы долж­ны добавить, что такая «редукция» особенно свойственна православным. Западные хри­стиане, католики и протестанты, встречаясь с тем, что они считают «невозможным», ско­рее внесут изменения в саму религию, «при­меняя» ее к новым условиям и делая ее таким образом «удобной». Мы видели, например, совсем недавно, что Римо-католическая Цер­ковь сперва свела пост буквально к миниму­му, а затем просто отменила его. Мы обыч­но относимся к такому «применению» поста к условиям жизни с праведным и справед­ливым негодованием, как к измене христи­анскому преданию, как к минимализации христианской веры. И правда, хвала и честь Православию за то, что оно ни к чему не «применяется», не снижает уровня, не стара­ется сделать христианство удобным, легким. Хвала и честь Православию, но, конечно, не нам, православным людям. Не сегодня, даже не вчера, а уже давно мы нашли способ при­мирить абсолютные требования Церкви с на­шей человеческой слабостью, и при этом не только не теряем чувства собственного дос­тоинства, но вдобавок оправдываем себя и считаем совесть свою чистой. Способ этот состоит в символическом исполнении требо­ваний Церкви; символический номинализм проникает теперь во всю нашу религиозную жизнь. Так, например, нам в голову не при­дет изменить нашу Литургию и ее монастыр­ский устав, — Боже упаси! — мы просто про­должаем называть богослужение, длящееся час, всенощным бдением и гордо объясняем, что это такая же служба, которую совершали монахи в Лавре святого Саввы в IX веке.

По отношению к Великому посту вместо того, чтобы задавать существенные вопро­сы: «Что означает поститься?» или «Что такое Великий пост?» — мы удовлетворя­емся великопостным символизмом. В цер­ковных журналах и листках появляются рецепты «вкусные постные блюда»; неко­торые приходы, может быть, даже увели­чивают свой доход хорошо помещенным объявлением «постного вкусного обеда». Столь многое в наших церквах объясняется символически, как интересные, живопис­ные и забавные обычаи и традиции, свя­зывающие нас не столько с Богом и новой жизнью в Нем, но с прежними временами и обычаями наших предков, что все труднее становится различать за этим религиозным фольклором глубокий и серьезный смысл религии. Мне хочется подчеркнуть, что нет ничего само по себе плохого в различных обычаях. Когда они появились, то служили людям способом выражения их серьезного отношения к религии; это были не симво­лы, а сама жизнь. А случилось то, что жизнь изменилась и все меньше стала строиться на основах религии, тогда как некоторые обычаи сохранились как «символы» жиз­ни, отошедшей в прошлое, и сохранилось то, что казалось нам более живописным и в то же время легкоисполнимым. Духовная опасность здесь состоит в том, что посте­пенно к самой религии начинают относить­ся как к некоей системе символов и обы­чаев, не понимая того, что эти последние должны служить призывом к обновлению и усилию. Больше сил тратится на при­готовление постных блюд и на пасхаль­ное разговенье, чем на сам пост и приго­товление к участию в тайне Воскресения Христова. Это означает, что пока мирские обычаи и традиции не будут вновь соеди­нены с религиозным отношением к жиз­ни, которое их породило, пока отношение к символам останется несерьезным, — и Церковь останется оторванной от жизни, не имеющей власти над ней. Итак, вместо того, чтобы «символизировать наследие про­шлого», мы должны начать вновь вклады­вать его в нашу жизнь.

Серьезное отношение к посту означает, прежде всего то, что мы отнесемся к нему по возможности на самом глубоком уровне нашего сознания — воспримем его как духов­ный призыв, требующий ответа, решения, постоянного усилия. Мы знаем, что именно для этой цели Церковь установила подгото­вительные недели к Великому посту. Это и есть время для ответа и решения. И луч­ший и самый легкий способ для этого — отдаться руководительству Церкви, хотя бы размышлением над пятью евангельскими чтениями, которые Церковь предлагает нам в течение пяти недель, предшествующих посту: желание (Закхей), смирение (мытарь и фарисей), возвращение из изгнания (блуд­ный сын), суд (Страшный суд) и проще­ние (Прошеное воскресенье). Эти еван­гельские чтения надо не только прослу­шать в церкви, но принести их с собой «домой» и сопоставить с моей жизнью, мо­им семейным положением, моими профес­сиональными обязанностями, моей забо­той о материальной стороне жизни, моим отношением к определенным людям, с ко­торыми я живу.

Если к этому размышлению прибавить молитву подготовительных недель: Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче… и 136-й пса­лом — На реках Вавилонских… — начина­ешь понимать, что значит «жить вместе с Церковью» и как богослужебные особен­ности украшают ежедневную жизнь. Во вре­мя поста хорошо было бы почитать книгу религиозного содержания. Цель такого чте­ния — не только расширение нашего рели­гиозного кругозора, но главное — очищение нашего ума от всего, что его обычно засоря­ет. Кажется просто невероятным, насколь­ко наш ум заполнен и засорен всякого рода заботами, интересами, беспокойством и впечатлениями и как трудно бывает во всем этом разобраться. Чтение книги рели­гиозного содержания, когда ум сосредо­точен на чем-то совершенно отличном от обычного крута наших мыслей, само по се­бе создает другую умственную и духовную атмосферу. Не надо принимать все это, как «рецепты»; могут быть и другие способы достойного приготовления к Великому пос­ту. Главное во всем этом подготовительном периоде то, что мы начинаем ждать Вели­кого поста, как бы издалека идущего к нам или, может быть, посланного нам Самим Богом кате возможность измениться. обно­виться, углубиться, и что мы серьезно отно­симся к этой возможности, так чгш в день Прошеного воскресенья, выходя из дома, чтобы идти к вечерне, мы готовы со всей возможной искренностью воспринять и вос­чувствовать слова великого прокимяа, кото­рые знаменуют начало Великого поста:

Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *