О плотской страсти

Восстание плоти бывает от нерадения о молитве, воздер­жании и добром безмолвии.

Страсть блудная восстает в человеке:

  • от многоядения,
  • от многословия,
  • от многого сна,
  • от превозношения и величания, когда кто думает о себе, что он лучше других, что благоговей­но служит Богу, что проводит целомудренную жизнь, когда осуждает других и считает их грешными.

Как геенского огня, надо бояться сладострастных влечений к кому бы то ни было. Необходимо убегать и не говорить с теми, к кому ощущаешь страсть, а также бояться каких-либо и собственных страстных услаждений. Всякую мысль о сем гнать от себя в самом ее начале, как порождение диавольское, как смертоносный змеиный яд, который, разливаясь по всем составам человеческого тела, умерщвляет и тело, и душу. Кто не удерживается от этого греха, гибель тому неизбежна.

Блудная страсть более всего убивает в человеке страх Бо­жий п делает безбожником.

Склонные к сладострастному греху бывают сострадатель­ны, ласковы и скоры па слезы, но все это действие бесовское, чтобы обманом чувств глубже утопить несчастных. Также враг внушает им излишнее упование на милосердие Божие. Господь действительно милосерд, но и правосуден.

У человека нечестивого и страстного и вещи его заражены страстями; не прикасайся к ним, не употребляй их.

Невольно вовлекаемый в грех сладострастия должен знать о себе, что им обладает другой, предшествовавший грех, кото­рому он добровольно служит и чрез него он впадает и в другие грехи, в какие бы не хотел впадать.

Следует удаляться от предмета соблазна, ибо чего не видит глаз, то не приходит на мысль, а чего нет в мысли, то не трога­ет воображение и не возбуждает страсти.

Плотская любовь, пьянство, ревность и бес — равны меж­ду собой. К кому пришли они, у того погублен ум и сердце.

Над умерщвлением нечистой похоти надо потрудиться, ибо она имеет свою основу в естестве человека, потому и жи­вуча очень.

Пост сильный, власяница, всенощное стояние, жажда паля щая, а паче всего смирение сердца и отец духовный — скорый помощник, которому должно открывать дела и помыслы, ибо почитаю за чудо, чтобы кто-нибудь мог один, сам собою, спа­сти корабль свой от сей пучины, — вот главное в противобор­стве с этой страстью!

Нужно чаще повторять слова ирмоса 8 гласа: «Векую мя отринул еси от лица Твоего, Свете Незаходимый, и покрыла мя есть чуждая тьма окаяннаго, но обрати мя и к свету запове­дей Твоих, пути моя направи, молюся».

Погашение страстных помышлений и движений до совер­шенного их исчезновения и есть цель подвижничества.

Движения и увлечения плотские, как уже прошедшие, слегка вспоминайте вообще, без подробностей, только для того, чтобы смирять свой помысл, а то они тотчас оживут.

На человека смотри, как на Ангела. Прочитайте житие пре­подобной Марии Египетской, преподобного Мартиниана, Иоанна Многострадального, Моисея Угрина, Моисея Мурина, святого мученика Философа, святой мученицы Фомаиды, за целомудрие пострадавшей, и призывайте их на помощь в мо­литвах ваших. Чего стоило святым Божиим побороть эту гре­ховную склонность?! Но чем труднее борьба, тем выше по­двиг, тем ближе к человеку всемогущая благодать Божия.

Вот что рассказывает о себе семидесятилетний старец-по­движник, преподобный Пахомий в утешение брату, боримому похотью блудною:

Ты видишь, что я уже стар и хил, сорок лет я прожил в од­ной этой келлии, но и в самой старости не совсем еще оставил меня демон; а когда был я в твои годы, мысли и страсти, подобные твоим, до того меня обуревали, до того обезеилива-ли, что я приходил в отчаяние. Даже думал, что Бог меня со­всем оставил. В течение 10 лет страдал я так днем и ночью. При всем том я лучше решался умереть, чем растлить чистоту моего девства. Дело до того доходило, что раз я бросился из келлии и убежал в самую глушь пустыни. Там мне попалась пещера. Я спустился в нее в надежде найти диких зверей, кото­рые бы разорвали меня и тем прекратили мои страдания. Я не обманулся. Пещера была занята зверями. Я бросился на них. дразнил, сердил их. стараясь привести их в ярость и бешен­ство, но они вместо того, чтобы разорвать меня, валялись при ногах моих, играли, как ягнята, облизывали мои руки и ноги, наконец, удалились из пещеры. Это меня удивило: «Верно, — подумал я, — Бог помнит и хранит меня!» Мне сделалось то­гда же легче: страсти утихли и я весело возвратился в свою келлию. Я был спокоен, мысль моя была невозмутима, страсти спали, но демон не дремал.

Немного прошло времени, как брань, упорнее прежней, возникла на меня от демона в движениях моей собственной плоти. Он пустился на хитрости и, видя, что я не сдаюсь на влечение мысли, предстал предо мною в виде девицы, которую знал я и с которой был во взаимности чувств во дни моей без-печной юности, без всякой, впрочем, преступной связи с ней.

Это видение, признаюсь, меня очаровало, минувшее воскресло предо мною; я совершенно растерялся, сам был не свой и близок был к падению…

Едва мог я, наконец, придти в себя; хотел вырваться от ис­кусительницы, но она прильнула ко мне… В досаде я замахнул­ся и так ударил ее по щеке, что она, как дым, исчезла предо мною. Не поверишь: от руки, которой нанес я демону пощечи­ну, такой гадкий, такой мерзкий происходил запах, что я в течение двух лет не мог его заглушить.

Но и этим не отделался я от демона. Он снова довел меня до того, что я, как помешанный, бросился в пустыню и искал дикого зверя, чтобы идти к нему навстречу и сделаться жерт­вою лютости его. Долго бродил я по пустыни; нестерпимый жар солнца палил меня. Случайно наткнулся я на аспида (змея), схватил его, положил на мое тело, в чаянии его угрызе­ния, и ждал последних минут жизни.

Но и здесь совершилось чудо благодати! Аспид издох прежде, нежели успел повредить или уязвить меня. Это поразило меня до крайности, и я с чувством благо­дарности заплакал пред Богом, так дивно сохранившим меня от язвительных, самых ядовитых его творений.

Тогда-то послышался мне таинственный голос свыше: «Мир тебе, Пахомий! Мужайся и крепись — Я с тобой! Ты был силен в подвигах, и если бы не оставить тебя на борьбу с плот­скими страстями, ты мог бы погубить себя гордостью, которая ненавистна Мне. Твое смирение, твои слезы и страдальческий подвиг привлекли на тебя благодать Мою — Я с тобой!»

Действительно, с той поры я спокоен и не чувствую уже в плоти моей действия прежних дурных страстей, но демон все-таки не спит в некоторых случаях, да без этого нельзя и обой­тись истинному подвижнику, то есть без демонских, в большей или меньшей мере, искушений…

Вот как боролись со своими похотениями святые подвиж­ники! Боролись и, при помощи благодати Христовой, побе­ждали! У кого же, как не у них, учиться и нам сей великой нау­ке — побеждать страсти свои?!

«Когда стужают тебе блудные помыслы, — говорит пре­подобный Нил Сорский, — тогда наиболее ограждай себя страхом Божиим и напоминай себе, что от Бога ничего нельзя утаить, даже самого сокровенного помышления, что Он есть Судия и Истязатель всех тайн сердечных. Помни, что истинно целомудрен только тот, кто чист бывает от скверных помыс­лов, — вот что пред Богом многоценно и вселюбезно!

А кто предается нечистым помыслам, тот любодействует в сердце своем, как сказали святые отцы. Таковой от помыслов легко доходит до дела. А как тяжек грех блудный, сие видно уж из того, что никакой другой грех у святых отцов не называ­ется падением, кроме сего греха. И это потому, что впадший в сей грех лишается дерзновения пред Богом и сильно влечется к отчаянию.

Наблюдай за главой змия — гони от себя прочь самые пер­вые блудные помыслы и гони их прежде всего прилежною сер­дечною молитвою. Полезно в этом случае призывать на по­мощь тех святых, которые подвизались особенно за целомуд­рие и чистоту.

Чаще вспоминай то, что говорил Лествичник от лица пло­ти нашей:

«Если познаешь, — говорит она, — глубокую твою и мою немощь, то тем свяжешь мне руки; если гортань умучишь по­стом и воздержанием, то свяжешь мои ноги; если отречешься от своей воли в деле спасения, то освободишься от меня; а если приобретешь смирение, то отсечешь мне главу».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *