Наказание за нераскаянный грех

По молодости моей, по моей собствен­ной неосторожности, я питала в себе чувство сердечной привязанности к одному юноше, ус­лаждалась в моих мыслях и мечтах представле­нием его прекрасного вида и любовью к нему и, хотя считала то за грех, но стыдилась от­крыться при исповеди духовнику… И вот за это порочное услаждение моей девической мысли нечистыми мечтаниями, по смерти моей, Свя­тые Ангелы возгнушались мной и с огорчени­ем оставили меня в демонских руках… И вот я теперь сгораю в пламени геенском, безконечно буду гореть и никогда, никогда, вовеки не сгорю, потому что нет конца мучению для отверженников неба!..» — При этих словах стра­далица завилась, как червь, застонала, заскре­жетала зубами, была охвачена огненной лавой и исчезла в ней от глаз испуганной игумений… (Рассказ находящейся в аду племянницы, сво­ей тетке-игумении, которая видела ее).

Ничто же бо есть покровено, еже не открыется, и тайно, еже не уведено будет (Мф. X, 26). Следовательно, как ни прячемся мы теперь со своими грехами, пользы от этого нам ника­кой нет. Придет срок, — а далеко ли он? — и все выйдет наружу. Как же быть? Не надо пря­таться. Согрешила — иди и открой грех свой духовному отцу твоему. Когда получишь раз­решение, — грех исчезнет, будто его не было. Нечему будет потом быть открываемым и яв­ляемым. Если спрячешь грех и не покаешься, то сбережешь его в себе, чтобы было чему об­наружиться в свое время на обличении тебя на мытарствах и Страшном Суде. Все это нам на­перед открыл Бог, чтобы мы еще теперь ухит­рились обезоружить Его праведный и Страш­ный Суд на нас, грешных.

О двояком покаянии.

Покаяние бывает дво­якое: одно — внутреннее, тайное, когда мы ка­емся про себя пред очами Божиими, другое — открытое, наружное, когда мы исповедуем гре­хи свои пред священником.

Что есть исповедь? Исповедь состоит в уст­ном обвинении себя в грехах мыслями, сло­вами, чувствами, желаниями, ощущениями, идеалами, вообще в раскрытии совести греш­ника в самых глубочайших ее изгибах перед Богом при посредстве священника, для полу­чения через него отпущения в них, по данной ему власти от Господа Иисуса Христа.

Если человек обвиняет диавола как винов­ника своих грехов, то он обвиняет самого се­бя. Ибо не диавол, но сам человек есть винов­ник своих преступлений. Ему надлежало бы сопротивляться своим пожеланиям, влекущим ко злу.

Так как часто память нам изменяет, то хо­рошо делают те, которые к исповеди заносят вспомянутые грехи на бумагу.

Мы приходим на исповедь с намерением по­лучить прощение грехов от Господа Бога через священника. Так знай же, что исповедь твоя бывает пустота бездельна, недействительна и даже оскорбительна для Господа, если ты идешь на исповедь без всякой подготовки, не испытав своей совести, исповедуешься формально, холодно механически.

Надо знать, что частые падения в грех, исправляемые даже частым покаянием, дела­ми подозрительным само покаяние, и можно, наконец, упасть так, что после того падения не будет возможности встать снова и начать жить для Бога. Этого да страшится всякий, легкомысленно смотрящий на грехи (св. апо­стол Ерм).

Частая исповедь и Св. Причащение — это могучие и самые главные двигатели в нашей духовной жизни, только нужно правильно пользоваться сими Таинствами.

Унывать не должно при виде множества своих немощей и грехов, потому что уныние и безнадежность— величайший грех (игум. Феофания Говорова).

Верно, вы пишете общие грехи, в которых кто не грешен? А вы записывайте дела. На­пример, не пишите: «Я вздорлива», — а запи­шите дело: «Сестра сказала слово неприятное, а я рассердилась и побранилась» (свт. Феофан Затворник).

Сколько бы ни изнурял человек свою плоть, сколько бы ни постился, ни плакал, но если он не исповедал грехи свои священнику, грехи его останутся не изглаженными.

Не стыдись исповедовать твои грехи, ибо исповедуя их пред отцом твоим, ты вместе с им раздробляешь главу дракона (св. Марк Ефесский).

Диавол заставляет на исповеди умалчивать о грехах и страстях и не исповедоваться и убеж­дает стремиться к таким грехам, будто безвред­ным (преп. Ефрем Сирин).

Кто здесь себя исповедью пристыжает, тот избавляется от вечного стыда.

Если не можешь на исповеди сказать грехов своих, то лучше написать их, чем скрывать.

Стыд на исповеди изобретен диаволом; он сделал то, что мы не смущаемся, когда гре­шим, а смущаемся при покаянии, которому свойственна искренность.

Бог не покроет нас своим милосердием, ес­ли мы прежде не откроем грехов.

Наша неправда должна быть обнажена для нашего же от Бога оправдания.

За утаенные тяжкие грехи люди здесь, на земле, во время их предсмертной болезни, му­чимы бывают бесами, а по смерти подлежат мучению во аде

Пребывать в мире с Богом нельзя без непре­рывного покаяния. Что касается до великих грехов, то тотчас должно их исповедать духов­ному отцу и принять разрешение, ибо в тех не успокоишь духа одним повседневным покая­нием.

Кающемуся грешнику, желающему сми­риться и очиститься, необходимо принимать уничижение, оскорбления и молчать, зная, что он грешный и должен терпеть ради покаяния, чтобы Бог загладил грехи его.

Некоторые отчаиваются, думая, что Господь не простит им греха. Такие мысли от врага.

Дни Причастия следует проводить как ве­ликие праздники, посвящая их, насколько это возможно, уединению, молитве, сосредоточен­ности и духовному чтению: кушать надо уме­ренно, не есть мяса, говорить больше о Господе, а о житейском не говорить: отнюдь не следует мыслить и чувствовать чего-либо худого.

Кроме вражды и злобы ничто не возбра­няет нам приобщаться Св. Тайн! Но надобно помнить, что никогда не следует приступать к Св. Тайнам с холодною душою и с равнодуши­ем, но всегда и всякому христианину должно иметь благоговейный страх, всякий должен в это время войти в себя, в свое положение с раскаянием.

Грехи наши — наш долг пред Господом. Хо­рошо не быть никому должным. Хорошо ча ще уплачивать долги, в противном случае они, накопившись, делаются слишком великими, тягостными, неоплатными. Так и грехи — дол­ги наши пред Господом — хорошо как можно чаще их уплачивать, каясь, исповедуясь перед священником, и внутренно ежедневно, ежечас­но, ежеминутно, постоянно каясь пред Госпо­дом.

Мы видим, что грешники весьма часто и не считают себя великими грешниками, по­тому что самолюбие и гордость ослепляют им глаза.

Покаяние должно быть искренне и совер­шенно свободно, а никак не вынужденно вре­менем и обычаем или лицом исповедующим, иначе это не будет покаяние.

На исповеди холодно проговорим: «Гре­шен», — про грехи, о которых спросят, и по­мышления не имея о том, что главною у нас целью должно быть совершенное исправление жизни. Что пользы? Это будет значить — ис­полнить обычай говения, а не говеть во спасе­ние. Враг спасения ухитряется безполезными делать дарованные нам благодатию Божиею средства к очищению от грехов, и тем продол­жить владычество свое над нами.

Чем кто искреннее в исповедании грехов, тем тот ближе ко спасению. «Когда себя в ошиб­ках уловляешь, тем ты Бога прославляешь», — говаривал батюшка о. Андриан. На бумаге и на словах исповедь полезна.

Про прежний грех не следует говорить, ибо он уже исповедан, как должно, и потому пов­торение не требуется. А с неисповеданным грехом не должно приступать к Святой Чаше; да и сама исповедь при скрывании главного греха теряет свое значение.

Прошу вас всегда обращать особенное вни­мание на исповедь, всегда тщательно готовить­ся к ней и чистосердечно исповедать все свои согрешения.

Свт. Игнатий Брянчанинов прямо говорит, что без частой и искренней исповеди человек не возможет победить свою страсть.

Если покаянием хотим угодить Господу и спасти душу свою, достигнуть свободы от гре­хов и страстей, то должны каяться из глуби­ны души: обстоятельно, всесторонне, твердо, охотно, потому что во глубине ее гнездятся и коренятся все грехи наши.

Опыт показывает, что только тогда человек умиротворяется, когда всецело себя признает виновным и кается в своем грехе, не стараясь его уменьшить в своих и духовника глазах. Итак, только сознание своей вины успокаивает совесть человека.

Сказал Господу грехи с сокрушением серд­ца — и растаяли, — вздохнул, пожалел о гре­хах — и нет их. Глаголи ты беззакония твоя да оправдишися (Ис. ХLIII, 26). Сознал, что они нелепость, безумие, возымел впредь вести се­бя исправно, — и Бог очистил их через своего служителя и Св. Таинства.

За грех соблазна выпроси у духовника себе епитимию. Если от исповеди ты уходишь сму­щенный, то значит нечисто исповедался и сам не простил брату своему от души согрешений его (преп. Силуан Афонский).

Сколько бы грехов ни было у кого и как бы велики они ни были, у Бога милосердия еще более, потому что как Он Сам безконечен, так и милость Его безконечна (свт. Тихон За­донский).

Бог взирает не на множество и великость грехов, а на усердие кающегося. Разбойники, блудницы, мытари, сребролюбцы — словом, все великие грешники, истинно покаявшиеся, совершенно доказывают эту истину.

Духовная жизнь начинается покаянием. По­каяние не должно прекращаться всю жизнь: ибо кто без греха?

Сила покаяния познается в омерзении гре­хов. Ежели душа столько возненавидит свои грехи, что согласна лучше претерпеть всякую скорбь и мученье, нежели согласиться на ус­лаждение каким либо грехом, — вот это и есть чистое покаяние

Всякий грех, покаянием не очищенный, тотчас тягостию своею влечет к другому.

Мы должны исповедоваться так, как буд­то бы мы исповедовались в последний раз в жизни.

Спросили старца Илариона Симоновского: «Как быть, если и по исповедании грехов чело­век впадает в прежние грехи?» — «Душа, — от­вечал старец, — как бы таблица, на которую безпрестанно ложится пыль, а исповедь как бы опахало или крыло, которым сметается она, чтобы таблица была чиста».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *