Глава седьмая

Не судите да не судими будете. Господь запрещает не укорять и выговаривать, а осуждать: потому что укорение и выговор служат к пользе, а осуждение клонится к обиде и унижению, особенно же, когда кто либо, имея тяжкие грехи, поносит и осуждает других, имеющих меньшие грехи, за которые будет судить Бог.

Имже бо судом судите, судят вам: и в нюже меру мерите, возмерится вам. Чтоже видиши сучец, иже во оце брата твоего, бервна же, еже есть во оце твоем, не чуеши? Или како речеши брату твоему: остави, изму сучец из очесе твоего? и се бервно во оце твоем. Лицемере, изми первее бервно из очесе твоего, и тогда узриши изъяти сучец из очес брата твоего. Кто хочет укорять других, тот сам должен быть беспорочен. Ибо если он, имея в своем глазу бревно, имея, то есть, тяжкий грех, будет укорять другого, имеющего сучек: то сделает его бесстыдным: потому что тот, обидевшись, станет также укорять его самого, и таким образом впадет в грех осуждения. Впрочем Господь показывает, что великий грешник и не может хорошо видеть грех брата своего: ибо как он, имея бревно в глазе, увидит другого, легко уязвленного?

Не дадите святая псом: ни пометайте бисер ваших пред свиниями: да не поперут их ногами своими, и сращшеся расторгнут вы. Псы — неверные, а свиньи — хотя верующие, но ведущие жизнь нечистую. Итак не должно высказывать тайн о Христе неверным, ни светлых и жемчужных слов богословия — нечистым: потому что те, как свиньи, попирают или презирают то, что им говорят, а псы, обратясь, терзают нас, как поступают так называемые философы. Ибо, коль скоро услышат, что распялся Бог, они начинают терзать нас своими умствованиями, говоря, что это невозможно, и в своем высокоумии взнося хулы на Вышнего.

Просите, и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам: Всяк бо просяй приемлет и ищай обретает, и толкущему отверзется. Выше заповедал нам нечто великое и трудное, а здесь показывает, как сие может быть выполняемо, и именно — посредством непрестанной молитвы: не сказал — просите один раз, но — просите, то есть, непрестанно. Потом подтверждает слова свои примером человеческим, как бы так говоря: кто усердно ищет чего-либо, тот обыкновенно находит искомое, и кто стоя у дверей, непрестанно стучится в них и дожидается с терпением, тому когда-нибудь непременно отворят: так думай и о духовном прошении.

Или кто есть от вас человек, егоже аще воспросит сын его хлеба, еда камень подаст ему? Или аще рыбы просит, еда змию подаст ему! Представляя в пример то, как и чего дети с успехом выпрашивают у своих родителей, Господь учит нас, что и у Отца Небесного должно также просить постоянно и только полезного. «Вы сами, говорит видите, как ваши дети просят у вас полезного, на примере хлеба, рыбы, и в том случае, когда они просят именно полезного, вы даете им, противного же тому не даете, хотя и просят: так точно и вы ищите духовного, а не плотского».

Аще убо вы лукави суще, умеете даяния блага даяти чадом вашым, кольми паче Отец ваш небесный даст блага просящим у Него. Называет людей лукавыми, по сравнению их с Богом: поелику природа наша, как создание Божие, добра. Только по собственной воле мы стали лукавыми, и остаемся лукавыми вопреки неизреченной Божией благостыни.

Вся убо, елика аще хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им: се бо есть закон и пророцы. Здесь показывает нам кратчайший путь к добродетели: поелику мы, как люди, по себе знаем, что должны делать другим. Так, если хочешь, чтобы тебе благотворили, сам благотвори: если хочешь, чтобы тебя любили враги, люби сам врагов: если хочешь, чтобы тебе никто не досаждал, не досаждай и ты никому: если хочешь, чтобы тебя все любили, и ты люби всех. Вообще, чего не любишь сам, того не делай другим: в сем случае и закон Божий и пророки говорят тоже, что повелевает нам и закон естественный,

Внидите узкими враты: яко пространна врата и широкий путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящии им, Узкими вратами называет искушения, как произвольные, например пост, бдение, вольную нищету, странничество и другие, так и непроизвольные, каковы узы, гонения, лишение имения, славы, детей, болезнь, раны, и прочее, что Иов и не хотя потерпел. Как человек тучный или с большею ношею не может пройти узким местом, так и сластолюбивый или богатый. А идут широким путем. Вместе словами — врата и путь показывает и то, что как теснота временна, так и широта скоро переходима. Ибо кто терпит обиды, тот как бы проходит только сквозь некоторые ворота: равно и сластолюбивый, предаваясь сластолюбию, проходить как бы только некоторый путь. Но как то и другое временно, то выбирай лучшее.

Что узкая врата, и тесный путь вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его! Слово — что — означает удивление. Господь дивится: —  «ах, как узки врата»! то есть, как прискорбна добродетель!

Вопрос: как же в другом месте Он говорит: бремя мое легко!

Ответ: (бремя Его легко) по причине будущих воздаяний [2].

Внемлите же от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы. От плод их познаете их. Еретики обыкновенно бывают хитры и притворны: посему говорит: внемлите (будьте осторожны). Они предлагают сладкие речи и являют по видимому житие честное, между тем внутри или в сердце их скрывается уда. Под овчею одеждою разумеется и та кротость, какою пользуется некоторые лицемеры для того, чтобы обласкать и обольстить. Они узнаются по плодам своим, то есть по делам и жизни. Хотя бы они (для других) на время и скрывались, но для внимательных всегда бывают явны.

Еда объемлют от терния грозды, или от репия смоквы? Тако всяко древо доброе плоды добры творит: а злое древо плоды злы творит. Лицемеры суть терние и репьи, — терние, потому что уязвляют тайно: репьи, — как хитрые и находчивые. Под злым же, то есть, поврежденным древом, разумеется всякий, кого растлевает изнеженная и распутная жизнь, кто имеет дела лукавые и смрадные, неприятные Богу.

Не может древо добро плоды злы творити, ни древо зло плоды добры творити. Пока, то есть, оно зло или испорчено, не может: если же переменится и освободится от порчи, может приносить добрые плоды: потому что всякий человек от своей воли бывает или худ или добр. Заметь же, — Господь не сказал: никогда не будет в состоянии приносить добрые плоды, но только дотоле, пока испорчено.

Всяко убо древо, еже не творит плода добра, посекают е, и во огнь вметают. Темже убо от плод их познаете их. Это направляет противу иудеев, как и Иоанн говорит им тоже (выше гл. 3, ст. 10). Человека сравнивает с древом, поелику, если захочет, может быть привит от бесплодного греха к добродетели, подобно как прививают бесплодное дерево, чтобы было плодоносно.

Не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет в царствие небесное: но творяй волю Отца Моего, иже есть на небесех. Здесь словами — не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, — объявляет Себя Богом. Далее, словами: творяй волю, научает нас, что ежели мы будем иметь веру без дел, не получим от того никакой пользы: ибо не сказал: сотворивший волю однократно, но — творящий оную до самой смерти. Не сказал притом — волю Мою, дабы не соблазнить слушателей, но — волю Отца Моего, хотя нет сомнения, что воля у Отца и Сына одна.

Мнози рекут Мне в он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем им: яко николиже знах вас, отъидите от Мене делающии беззаконие. В начале проповеди многие изгоняли бесов, хотя были между ними и недостойные, и демоны обращались в бегство собственно от имени Иисуса. Благодать действует и чрез недостойных, так как мы например освящаемся и чрез недостойных священников: и Иуда творил чудеса, и сыны Скевы. Что же касается до слов: николиже знах вас, то это значит: Я не любил вас за лукавое сердце ваше и тогда, когда вы именем Моим творили чудеса: знанием здесь называется любовь.

Всяк убо, иже слышит словеса Моя сия, и творит я, уподоблю его мужу мудру, иже созда храмину свою на камени: и сниде дождь, и приидоша реки, и возвеяша ветри, и нападоша на храмини ту, и не падеся: основана бо бе на намеки. Без Бога добродетель не может быть совершаема: посему говорит: уподоблю его мужу мудру. Камень есть Христос, а дом — душа: итак кто устроит душу свою в делании заповедей Христовых, того не могут сокрушить ни дождь, то есть, падший с неба диавол, ни реки, то есть, вредные люди, размножающиеся от сего дождя, ни ветры, или духи лукавые, ни вообще все искушения.

И всяк слышай словеса Моя сия, и не творя их, уподобится мужу уродиву, иже созда храмину свою на песце: и сниде дождь, и приидоша реки, и возвеяша ветри и опрошася храмине той, и падеся: и бе разрушение ея велие. Не сказал: уподоблю его, но — сам собою уподобится неразумному тот, кто верует, но дел не творит. Такой человек строит на песке, то есть, на непрочном основании: посему от искушений он и падает. Когда опрется, то есть, устремится на него искушение, он падает падением великим. Из неверных никто не падает, потому что они и так уже всегда лежат на земле: если падает, то верующий. От того-то и падение бывает великое, что он падает, будучи христианином.

И бысть, егда сконча Иисус словеса сия, дивляхуся народи о учении Его: бе бо уча их яко власть имея, и. не яко книжницы (и фарисее). Дивились не начальники (ибо как они могли дивиться, когда завидовали Ему?), но дивился незлобивый простой народ: дивились же не красоте речей, но свободе и важности Христа, Который показывал Себя важнее самих пророков: ибо те говорили: сия глаголет Господь, а Христос, как Бог, говорил: Аз глаголю вам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *