Отвержение себя — лучшее приготовление к несению креста

Да отвержется себе, и возмет крест свой.

Лк. 9, 23

Не без приготовления человек вводится на путь крестный. Не сказал ли Господь: Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой (Лк. 9, 23)? Хотя, по-видимому, здесь говорится об одном, но разумеются три действия: отвержение себя самого, взятие креста своего и последование Христу (сет. Иоанн Златоуст).

Итак, первое необходимое условие для крестоносца — отвержение самого себя, без которого никто не может воспринять креста, а если и воспримет, не может с постоянством понести. Всем, кто хочет последовать Господу Иисусу Христу, Он прежде всего повелел оставить все: иже не отречется всего своего имения, сказал Он, не может быти Мой ученик (Лк. 14, 33). Но говоря об отвержении всего, Господь не исключил из сего и самого человека, т. е. Он хочет, чтобы человек оставил не только все свое, но и себя самого, и чтобы яснее это выразить, сказал: да отвержется себе (самого). Не так трудно для человека оставить свою собственность, как оставить самого себя, и всякому легче отказаться от того, что он имеет, нежели от того, что он есть (свт. Григорий Двоеслов).

Но как, спросишь, понять это, чтобы человек отвергся себя самого? Как перед самим собой отказаться от самого себя, когда сознание не позволяет человеку думать о самом себе, что он не существует или что он не тот человек, каков в действительности? Это отречение похоже на то, как если бы кому сказали: ты Лука, а он, будучи Лукою, отвечал бы: нет, я не Лука; перед другим это отречение от себя, может быть, имело бы силу, но не перед собою. Как же разуметь это: да отвержется себе самого? Кто и куда от себя самого уйдет или кто и как себя самого может оставить?

Спрашивающий так еще мало причастен истинному свету разума. Иное человек, падший в грех, и иное — каким был создан; иное по тому, что он творит, и иное, как он был сотворен. Человек оставляет себя самого, когда через покаяние соделывает себя иным; оставляет ветхого человека, то есть каким сам себя сделал через грех, и становится таким, каким сотворен по благодати. Например, если кто был горд, а потом обратился и возлюбил смирение, то он оставил себя. Если сластолюбивый обратился к жизни воздержной, то он отвергся себя. Если сребролюбец перестал собирать сокровища и похищавший прежде чужое начал раздавать и свое, тот поистине оставил самого себя. Хотя по природе он тот же самый, но не тот в отношении ко греху. И потому сказано: Аможе обратится нечестивый, исчезает (Притч. 12, 7). Нечестивые, обратившиеся от нечестия, исчезают не потому, что перестают существовать, а потому, что уже не пребывают в нечестии (свт. Григорий Двоеслов). Итак, человек отвергается себя самого, когда удаляется от всего, чем прежде был по ветхому человеку, и тщательно стремится к тому, к чему призван по обновлению, как говорит апостол: Совлекшеся ветхаго человека с деянъми его: и облекшеся в новаго, обновляемаго в разум по образу Создавшаго его (Кол. 3, 9 и 10).

В примерах для тебя это будет понятнее. Один юноша, желая избавиться от преступной любви к некоторой блуднице, удалился в дальнюю сторону. Когда там любовь эта угасла в нем, он возвратился назад и, встретившись с прежней возлюбленной, не обратил на нее никакого внимания. Удивившись этому, она подумала, что он ее не узнал, и, подойдя к нему, сказала: «Я такая-то». «Но я уже не тот», — ответствовал юноша и удалился от нее (сет. Амвросий Медиоланский).

Подобным образом разумей и то, как отвергался самого себя апостол Павел, который говорил: Живу не ктому аз (Тал. 2, 20). Он умер, как лютый гонитель христианства, и начал жить, как ревностный проповедник Христа; если бы он оставался тем, чем был, то не был бы апостолом. Но пусть тот же апостол, который говорит, что он не живет, объяснит, каким же образом он громко возвещает учение истины? Он тотчас присовокупляет: «Но живет во мне Христос». Как бы так говорит он: я умер для себя самого, потому что не живу по плоти, но не умер по существу, ибо живу духовно во Христе (свт. Григорий Двоеслов).

Отвергся себя и тот инок, живший в пустыне, который родному своему брату, когда он пришел просить от него вещественного пособия, отвечал: «Поди к другому нашему брату» (уже умершему). Удивляясь его ответу, пришедший сказал, что тот брат уже умер. На это пустынножитель ему ответствовал: «Ия также умер». И действительно, он был мертв для мира и сродников, а жил только для Бога. И сие есть то, о чем святой апостол всем в назидание говорит: Христос за всех умре, да живущий не ктому себе живут, но умершему за них и воскресшему (2 Кор. 5, 15). И так каждый должен умереть для себя, чтобы жить для Господа, потому что кто не удаляется от самого себя, тот не может достигнуть того, что превыше его. Так овощные растения и деревья пересаживаются для того, чтобы усовершенствовались, и, так сказать, искореняются для того, чтобы дали больший рост. Так и семена растений, смешиваясь с землей, умирают, чтобы ожить потом в обновленной жизни и плодоносии, и, лишаясь, по-видимому, того, что в них было, они через это самое начинают проявлять то, чего в них не было прежде (свт. Григорий Двоеслов).

Но изложим еще яснее и полнее учение о самоотвержении, так как учение это весьма благопотребно. Отрекающийся другого, например брата, или раба, или кого иного, хотя бы и видел, что его бьют, или вяжут, или ведут на казнь, или как-либо мучат, не заступается, не защищает, не соболезнует, не принимает в нем никакого участия, как бы совершенно ему чужой. Так и Господь хочет, чтобы ты не жалел своей плоти: бьют ли тебя, гонят ли, жгут ли или другое что терпишь — не жалей себя и переноси все это так, как бы терпел другой кто-либо, и даже враг твой (свт. Иоанн Златоуст).

Но подобный человек, скажешь ты, был бы совершенно бесчувственный и мертвый. Не знаю, как возмогу я быть к себе самому столь жестоким, когда сильно сострадаю бедствию и других?

Господь и не требует, чтобы человек был бесчувствен или жесток к себе, а хочет умерщвления человеческих страстей, отрицания похотей плотских; хочет, чтобы ты немного заботился о своей плоти и крови, ибо перед Ним погрешительна и самая любовь родителей к детям и детей к родителям, если она противна Богу. Иже любит отца или матерь паче Мене, сказал Он в Евангелии, несть Мене достоин (Мф. 10, 37). Мало этого, ради Бога должно возненавидеть и самую жизнь и душу свою. Апостол Петр возлюбил душу свою более Господа, когда побоялся подвергнуть себя опасности, и потому трижды отрекся Христа; а если бы возлюбил Его, то, без сомнения, отрекся бы себя. И Сам Господь Иисус Христос не отвергся ли Себя, когда, будучи единородным Сыном Преблагословенной Девы Марии, сказал Ей, как чужой: Что есть Мне и Тебе, Жено? (Ин. 2, 4). Не оскорбить этим Он хотел Ее благоговейную материнскую любовь, но вразумить нас, что заботы о плотских родителях и нужды сродников никак не должны препятствовать нам в деле богоугождения. И потому-то, когда однажды сказали Господу: Се, Мати Твоя и братия Твоя вне стоят, хотяще глаголати Тебе, Он ответствовал: Кто есть Мати Моя, и кто суть братия Моя? (Мф. 12, 47 и 48). Господь говорил это не в обиду любви материнской, как бы отказываясь от повиновения Ей, и не из пренебрежения братьями, но показывая сим, что проповедание тайн Отца для Него выше желания Матери и что дело духовное должно предпочитать плотскому родству.

И Авраам не отвергся ли себя, когда, забыв чувство отеческой любви, решился заклать, по повелению Божию, возлюбленного и единородного своего сына? Не похвальны ли левиты, когда они, воспламенясь ревностью, за поклонение тельцу без разбора лиц побивали кийждо брата своего и кийждо ближняго своего и кийждо соседа своего (Исх. 32, 27), глаголяй отцу своему и матери своей: не видех тебе, и братии своея не познали, и сынов своих (Втор. 33, 9)? Если от исполнения воли Божией будет удерживать тебя мать, разодрав свою одежду, с распущенными власами и обнаженной грудью, питавшей тебя, если на пороге храмины твоей возляжет отец, — переступи через него без слез и беги под знамение Креста Христова. Любовь к Богу требует быть немилостивым в подобном случае (блаженный Иероним). Если, с одной стороны, влечет тебя плоть и чувственность, а с другой — прельщает мир, друзья и сродники, дерзновенно скажи им: не вем вас. Или если с какой-либо стороны помыслы ветхого человека будут запинать тебя, говори им: не вем вас. Всем внушениям вашим я охотно соизволял, когда я был властен над собой; а ныне приобрел меня Христос ценой крови Своей, я не свой и не могу уже исполнять свою волю, но следую воле Того, Кому принадлежу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *