Святителя Иоанна Златоуста утешение скорбящим и особенно жалующимся на бедность своего состояния

СВЯТООТЕЧЕСКИЕ УТЕШЕНИЯ

Яко скорбяще, присно же радующеся.

2 Кор. 6, 10

Апостол говорит: другие, смотря на нас, думают, что мы скорбим, но мы, несмотря на них, ощущаем самое высшее удовольствие, ибо не просто сказал: радующеся, но прибавил: присно, т. е. всегда, постоянно радуясь. Что может сравниться с такой жизнью, в которой по мере несчастий умножается и увеличивается радость?.. Ничто не приносит такого удовольствия, как добрая совесть. От сего-то святой Павел, и каждодневно уязвляемый скорбями, радовался и веселился. А ныне живущие, и во сне не претерпевая ничего подобного, скорбят и унывают не от какой другой причины, кроме той, что не имеют здравого смысла. Иначе скажи мне, о чем ты плачешь? О том ли, что ты беден и не имеешь нужных вещей? Но в таком случае более о тебе должно плакать, — не потому, что ты плачешь или что ты беден, но что ты так малодушен; не потому, что у тебя нет денег, но что ты так дорого ценишь их.

Святой Павел умирал каждый день (см. 1 Кор. 15, 31), и не только не плакал, но еще радовался. Сражаясь непрестанно с голодом, он не только не скорбел, но и хвалился тем. А ты плачешь и терзаешь себя потому, что не имеешь всего годового запаса. И справедливо, скажешь, потому что он имел попечение только о себе, а я — и о рабах, и о детях, и о жене. Напротив, он и один заботился о нужном не для себя, но для всей вселенной. Ты заботишься об одном доме, а он о таком множестве бедных в Иерусалиме, в Македонии и о всех неимущих повсюду, не менее и о тех, которые давали, сколько и о тех, которые принимали. У него была двойная забота о вселенной: чтобы никто не терпел нужды в жизненных потребностях и чтобы все обогащались духовными дарами. Не причиняют такой скорби родителям и голодные дети их, какую причиняли ему дела всех верующих. Что я говорю: верующих? Он не лишал своего попечения и неверующих, и даже до того был снедаем заботой о них, что молился за них и желал быть отвергнутым сам ради их спасения (см. Рим. 9, 3). А ты, хотя бы в тысячу раз увеличился голод, не решился бы умереть ни за кого. И ты печешься об одной жене, а он о всех  церквах в целом мире, ибо у меня, говорит, попечение всех церквей (2 Кор. 11, 28). Итак, доколе будешь шутить, сравнивая себя с Павлом, и долго ли не успокоишься от такого малодушия? Не тогда должно плакать, когда мы бедны, но тогда, когда мы грешим. Сие только достойно оплакивания, а все прочее достойно даже смеха.

Но я не о сем одном печалюсь, говоришь, но еще и о том, что такой-то облечен властью, а я в бесчестии и презрении. Что ж из сего? И блаженный Павел для многих казался бесчестным и достойным презрения. Но он был Павел, ты скажешь. Итак, печаль твоя происходит не от свойства вещей, а от недостатка рассуждения. Посему ты должен оплакивать не бедность, но себя, что находишься в таком жалком ослеплении. Впрочем, не плачь и о себе, а лучше исправься: не богатства ищи, но того, что более, нежели бесчисленные богатства, делает нас веселыми и радостными; сего домогайся, то есть любомудрия и добродетели. При них и бедность будет безвредна, а без них и богатство не принесет никакой пользы. Ибо скажи мне, какую пользу получают те, которые богатством изобилуют, а души имеют бедные? Не столько ты почитаешь себя бедным, сколько такой богач считает себя таковым, потому что не все богатства у себя имеет. Пусть он не плачет так, как ты, но загляни в его сердце, и ты увидишь там вопли и воздыхания его.

Хочешь ли, я покажу тебе твое богатство, чтобы ты перестал почитать блаженными имеющих великие богатства?

Видишь ли сие небо? Как оно прекрасно! как величаво! на какой высоте поставлено! Красотою его и он (то есть богатый) наслаждался не более твоего и не может тебя лишить его и все присвоить себе, ибо оно сколько для него, столько же и для тебя сотворено. А что сказать о солнце? И сие блестящее и светозарное светило, увеселяющее взор наш, не для всех ли смертных открыто и не все ли равно наслаждаются им, как богатые, так и бедные? И свод звездный и круг луны не всем ли равно принадлежат? Даже, странно сказать, мы, бедные, пользуемся ими более, нежели они: они, предаваясь безмерному пьянству и проводя жизнь в пиршествах и непробудном сне, часто и не замечают их, находясь всегда под кровлей и любя жить во мраке; напротив, бедные находятся в таком положении, что более всех наслаждаются приятностями сих стихий.

Если будешь рассматривать самый воздух, повсюду разлитый, то увидишь, что бедные и им пользуются в большем количестве, и гораздо чистейшим. Путешественники и земледельцы более наслаждаются им, нежели живущие в городах, а в сих — более ремесленники, нежели по целым дням предающиеся пьянству. Что сказать о земле? Не всем ли она равно открыта? Нет, говоришь. Почему же, скажи мне? Потому что богатый и в городе, получив во владение большое количество десятин земли, окружает оные длинными и высокими стенами и в полях вырезает себе лучшие участки. Что же? Ужели потому, что он вырезает их одному себе, один и пользуется ими? Никак, хотя бы он владел тысячами участков. Плоды их он и поневоле должен разделять между всеми; пшеницу, вино и елей он тебе готовит и везде для тебя служит. И огромные ограды и здания, сопряженные с удивительными издержками, трудами и беспокойствами, он воздвигает для твоей же пользы, получая от тебя за такую услугу свою только малое количество серебра. И в банях и везде всякий может увидеть то же, то есть что богатые повсюду тратят большие деньги, обременены трудами и заботами, а бедные легко и спокойно пользуются плодами трудов их за несколько оволов. Таким образом, богатый ничем не более твоего пользуется землей. Не десять чрев наполняет и он, но одно, как и ты. А что он питается роскошными яствами, это очень невеликое преимущество; напротив, как увидишь далее, в этом отношении ты имеешь большее преимущество. Ибо ежели обилие и богатство стола возбуждают в тебе зависть тем, что доставляют много удовольствия, то бедный вкушает еще более удовольствия, и сверх того наслаждается здоровьем.

Разве тем только богатый превосходит бедного, что готовит большее расслабление телу своему и собирает в себе большие источники тяжких болезней. Ибо бедный все устраивает согласно со своей природой; а богатый, ни в чем не зная меры, через то подвергает себя тлению и болезням. Если угодно, я объясню сие примером. Если бы нужно было натопить камин, и один для сего накидал бы в него шелковых одежд и тонких, искусно вытканных занавесов, а другой, напротив, наложил бы дров дубовых или других, то первый больше ли бы сделал, чем последний? Нет, напротив, — еще менее. Изменим несколько сей же самый пример. Если бы стали топить один камин дровами, а другой телами, — при котором из них ты с большим удовольствием остановился бы: при том ли, который топили дровами, или при том, который — телами? Без сомнения, при том, который топился бы дровами. Ибо сей топится так, как и все топятся, и тем представляет приятное зрелище для зрителей; а тот, напротив, гарью и смрадом, дымом и зловонием костей отогнал бы от себя всех. Ты ужаснулся и отвратился только слыша о таком необычайном нагревании камина, но таковы на самом деле утробы богатых. Еще больше, нежели в том камине, ты найдешь в них и смрада, и зловонных испарений, и отвратительного запаха; потому что все тело их и каждая часть его от пресыщения отзываются какой-то отвратительной сыростью. Ибо когда естественная теплота, быв обессилена, не может переварить всей пищи, то сия пробивается на поверхность тела, подобно дыму, и производит отвратительный запах.

С чем бы еще сравнить утробы богатых?

А вы не оскорбляйтесь моими словами, но, если говорю неправду, изобличайте меня. Итак, с чем бы еще сравнить оныя? Ибо сказано еще недостаточно для полного изображения их гнусности. Нашел и другое подобие. Какое же? Как в сточных канавах, когда непрестанно умножающиеся наносы навоза, травы, тростника, камней и тины производят в них завалы, грязь с великим стремлением вырывается на поверхность, то же самое происходит и в утробах богатых. По причине стеснения оных в нижних частях от непрестанного наполнения разнородными яствами и питием, большая часть зловонных испарений устремляется кверху. Но не так у бедных. Напротив, утробы их так же чисты от сих зловонных излишеств, как источники, разливающие чистые воды свои и напояющие оными сады и луга. Но совсем не таковы утробы богатых или, лучше, роскошных и неумеренных. Они исполнены вредных влажностей, мокрот, желчи, поврежденной крови, гнилых испарений и других подобных сим источников болезней. От сего происходит, что никто из живущих роскошно не может быть здоровым даже на короткое время, но проводит жизнь среди непрестанных болезней.

После сего я желал бы спросить таковых: для чего нам даны различные снеди? Для того ли, чтобы мы погибали от них, или для того, чтобы ими питались и жили? Для болезней или для здравия? Для расслабления или подкрепления нас? Очевидно, что для питания, здравия и подкрепления. Для чего же вы злоупотребляете ими, подвергая через них тело свое болезням и расслаблению, между тем как бедный, питаясь простой пищей, приобретает здравие, крепость и силу? Итак, не плачь, находясь в бедности, когда она есть мать здравия, но лучше радуйся. И если хочешь быть богатым, презирай богатство. Ибо не в том состоит богатство, чтобы иметь богатство, но в том, чтобы не заботиться о снискании его. Если мы так устроим себя, то и здесь будем богатее всех богатых, и там насладимся будущими оными благами.

Теперь покажем, что бедные преимуществуют перед богатыми не только в житейских вещах, но и в духовных.

Ибо что вводит в Царствие Божие: богатство или бедность? Послушаем, что говорит о сем Небесный Владыка. О богатых Он говорит: Удобее есть велбуду сквозе иглине уши пройти, неже богату в Царствие Божие внити (Мф. 19, 24); а о бедных сказал, напротив: Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищим: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди вслед Мене (Мф. 19, 21). Но если угодно, мы и с другой стороны покажем истину сказанного. Узкий и тесный путь, говорит Писание, есть вводяй в живот (Мф. 7, 14). Но кто идет узким путем: тот ли, кто проводит жизнь в удовольствиях, или кто проводит оную в бедности? Тот ли, кто идет без всякой ноши, или тот, который несет на себе величайшие тяжести? Изнеженный и беспечный или заботливый и старательный? Но что пользы в умствованиях?

Лучше перейдем к примерам.

Лазарь был беден, и очень беден, а богатый проходил мимо него, когда сей лежал у ворот богатого. Кто же из них взошел в Царствие Небесное и обрел покой в недрах Авраамовых? Кто, напротив, мучился в огне и не мог испросить ни одной капли воды? Но ты скажешь, что и из бедных многие погибнут, и из богатых будут наслаждаться оными неизреченными благами. Напротив, должно знать, что только малое число богатых наследует спасение, а бедных спасется гораздо более.

Рассмотри и исследуй тщательнее препятствия к спасению со стороны богатства и пороки бедности, хотя те и другие, собственно, зависят не от богатства и не от бедности, а от тех, которым достались в удел богатства или бедность. Узнаем, по крайней мере, главные и ближайшие их пороки. Какой порок кажется ближе к бедности? Ложь. Какой свойственнее богатству? Гордость, которая есть мать пороков, от которой и диавол сделался диаволом, не быв прежде таковым.

Опять: корень всем злым сребролюбие есть (1 Тим. 6, 10). Но кто стал ближе к сему корню — богатый или бедный? Очевидно, что богатый, ибо чем большим кто окружен богатством, тем большего еще желает.

Опять: тщеславие окрадывает бесчисленные добродетели. А богатый обитает близ жилища тщеславия. Но почему же ты, скажут, ничего не говоришь о скорбях и стесненном состоянии бедного? Потому не говорю, что в них равно участвуют и богатый и бедный, и первый еще более последнего; так что несчастья, принадлежащие, по-видимому, одним бедным, общи и бедным и богатым, а несчастья богатого угнетают его одного. Но что ты скажешь на то, возразят еще, что бедный от недостатка многих потребностей производит многие злодеяния? То, что никто из бедных, никто не делает столько злодеяний от бедности, сколько производят их богатые из желания большего богатства и из опасения, чтобы не потерять хранящегося в их кладовых. Ибо не столько бедный желает самого необходимого для себя, столько богатый желает излишнего. Тот не имеет и столько сил и средств к совершению зла, сколько имеет богатый. Таким образом, если богатый и более желает зла и более может сделать оного, то очевидно, что он более и делает злых дел, и тем важнейших. Не так бедный боится голода, как богатый трепещет, как бы не лишиться своих сокровищ, и мучится от того, что еще не завладел богатствами всего мира. Итак, будучи столь близок к тщеславию, гордости, сребролюбию, которое есть корень всех зол, какую будет иметь надежду на спасение богатый, если не покажет в себе большего и лучшего любомудрия? Как он решится вступить на тесный путь и будет проходить оный? Посему, вместо того чтобы следовать мнению многих, лучше будем испытывать самые вещи и дела. Ибо если мы не полагаемся на веру других, когда хотим знать количество денег, но сами пересчитываем и пересматриваем оныя, то не безрассудно ли было бы просто следовать мнению других в определении достоинства дел наших, тогда как мы имеем для сего верные весы, верный образец и верное правило — суд и приговор Боясественных законов? Посему прошу и умоляю всех вас, не обращая внимания на то, как о сем мыслит тот или другой, узнавайте все сие из Святых Писаний, и, узнав из них, какое истинное богатство, будем стараться о снискании его, дабы через то достигнуть нам и вечных благ, которых да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь ныне и всегда и во веки веков. Аминь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *