Христианский взгляд на болезни и смерть

Болезни и смерть суть общий человеческий жребий.

Всякий человек более или менее подвержен болезням. Всякий человек рано или поздно умирает. Никакое звание, никакой пол, никакой возраст, никакое время, никакое место, никакие связи, никакое богатство, никакая бедность, никакая мудрость, никакая осторожность, никакая хитрость — ничто не может охранить нас от болезни и смерти. Этот общий нам жребий, так часто бывающий причиной жалоб, ропота, страха, слез и стона, стоит того, чтобы получить о нем правильное понятие.

Наша участь была бы весьма горька, если бы мы ничего не знали о болезнях и смерти больше того, что дает нам знать опыт, потому что тогда мы знали бы только то, что все люди, жившие на земле прежде нас, перестали жить для того, чтобы дать место на земле нам, их потомкам, а мы перестанем жить, чтобы дать место потомкам нашим. Впадая в жестокую болезнь, мы могли бы утешать себя только тем, что эта жалкая участь есть участь всякого. Приближаясь к смерти, мы могли бы иметь в виду только могилу, разрушение и тление. Наша участь была бы жалче участи всех существ, лишенных разума и самосознания.

Почти такова и была участь всех древних народов: египтян, греков, римлян и других, блуждавших до пришествия Христова во тьме язычества. Их вельможи, их люди богатые обыкновенно жили рассеянно и весело, руководствуясь только мыслями безумных: стени бо преход житие наше, и несть возвращения кончины нашея… никто возвращается. Приидите убо й насладимся настоящих благих… Вина дражайшаго и мира исполнимся (Прем. 2, 5—7). Ни един от нас лишен да будет нашего наслаждения, везде оставим знамение веселия, яко сия часть наша и жребий сей. Насилие сотворим убогу праведному, не пощадим вдовицы, ниже старца устыдимся седин многолетных. Да будет же нам крепость закон правды (там же, ст. 9—11). Когда же посещала их какая-нибудь жестокая болезнь или явно приближалась к ним смерть, тогда вся их бодрость тотчас обращалась в совершенный упадок духа — в отчаяние. Ничто не могло ободрить их: они не имели ничего утешительного в будущем.

Напротив, наше состояние, при данном нам Святом Откровении, чрезвычайно утешительно. И мы знаем, что можем подвергнуться разного рода болезням, но знаем, что наши болезни попускаются на нас от Господа Бога для показания нам нашей бренности и нашего бессилия, для укрепления нашего упования на Бога, для оживления нашей молитвы к Богу, а особенно для расположения нас к покаянию и исправлению. Ибо Дух Божий говорит: Чадо, в болезни твоей не презирай, но молися Господеви, и Той тя исцелит: отступи от прегрешения и направи руце, и от всякаго греха очисти сердце твое (Сир. 38, 9—10). И мы знаем, что непременно все умрем, но знаем и то, что по смерти для нас есть жизнь другая, жизнь, свободная от всякой болезни, от трудов, от холода, от зноя, от страхов, от горести и слез, — жизнь никогда не прекращающаяся, вечно блаженная, свободная даже от опасения всякого зла.

Все это мы знаем, все это ясно открыл нам Господь Бог. Правда, нашему праотцу Адаму, по его согрешении, Господь Бог сказал: возвратишися. в землю, от неяже взят еси (Быт. 3, 19). Но эти слова значат не то, что он должен был умереть весь, а то, что в землю при смерти возвратится, как прояснил Премудрый, только персть — только тело, состоящее из земных стихий, а дух возвратится к Богу, Иже даде его (Еккл. 12, 7). Это учение о нашей жизни по смерти, которое люди первых времен так часто забывали, и посему провождали земную жизнь весьма грубым, гнусным и постыдным образом, Господь часто возобновлял в Ветхом Завете посредством Своих святых пророков, дабы Его избранный народ и все другие, бывшие в связи или в сношениях с ним, не теряли веры в жизнь будущую.

Сам Сын Божий, Которого Бог Отец благоволил послать на нашу землю, между прочим, для того, чтобы научить нас истине (см. Ин. 18, 37), многоразлично уверял нас о бессмертии нашей души и о будущей жизни, так, например, ясно говоря: Грядет час… егда мертвии услышат глас Сына Божия и услышавше оживут (Ин. 5, 25); Грядет час, в оньже вси сущии во гробех услышат глас Сына Божия и изыдут сотворшии благая в воскрешении живота, а сотворшии злая в воскрешение суда (Ин. 5, 28—29) и т. п.

То же говорили и святые апостолы.

Святой апостол Павел писал к солунянам: Да не скорбите, якоже и прочии не имущии упования (т. е. язычники) (1 Фес. 4, 13). Како глаголют неции в вас, яко воскресения мертвых несть? Аще воскресения мертвых несть… Аще же Христос не воста, тще убо проповедание наше, тща же и вера ваша (1 Кор. 15, 12—14).

Именно на вере в жизнь будущую святые апостолы основывали в своих посланиях все свои увещания, угрозы, утешения и ободрения для тех, к кому писали; и именно в истине будущей жизни убежденный, святой апостол Павел сказал о себе: Мне еже жити, Христос, и еже ум- рети, приобретение есть (Флп. 1, 21); Желание имый разрешитися и со Христом быти (Флп. 1, 23).

Когда таким образом смотрим на наши болезни и на нашу смерть, тогда исчезает всякая тьма и скорбь, исчезают страх и ужас, так сильно подавляющие многих людей. Тогда скорбь ослабляется, тьма обращается в свет, а страх тления — в утешительную надежду бессмертия. Правда, иногда страдания христианина бывают весьма тяжки, особливо когда его болезни, как нередко случается, продолжаются очень долго или даже во всю жизнь, до самой смерти; но и в этом состоянии, в котором мир не может дать никакого утешения, вера доставляет страдальцам величайшее утешение и облегчение. Истинно верующий твердо помнит слова святого апостола: Егоже любит Господь, наказует (Евр. 12, 6) и: аще наказание терпите, якоже сыновом обретается вам Бог (Евр. 12, 7). Отец бо духов наказует, да причастимся святыни Его (Евр. 12, 9 и 10), — верующий помнит и молится: «Владыко, Господи! Укрепи мое терпение! Я был бы недостоин посланного мне Твоею любовию страдания, ежели бы не хотел перенести его с терпением и воспользоваться моим страданием по Твоей, для моего блага, крайне спасительной цели — к очищению моей души». Так молились тысячи христиан во время своей болезни. Так молились даже величайшие грешники, люди, сделавшиеся неверными Богу своими тяжкими грехами и совершенно сбившиеся с пути спасения, но потом обратившиеся с покаянием и, при твердой вере в Спасителя и Его заслуги, получившие посредством таинства Покаяния прощение грехов. Они молились, и Ангел Господень укреплял их в страдании, как он в Гефсимании укреплял Самого Господа перед Его страданиями.

Истинный христианин не бывает без утешения и при явной и скорой смерти.

Смерть для него не есть зло. На смерть как на зло смотрят только не христиане, но, как называет их святой апостол, грешницы нечестивии… часть порочна, в похотех своих ходяще нечестием и законопреступлением (Иуд. 1, 15—16). Смерть для христианина есть конец его странствования и переход в истинное оте­чество, в жизнь действительную. Смерть вводит детей Божиих в дом их Отца и в покой, — вводит туда, где уже отнюдь не будет ни плача, ни вопля, ни болезни, ни смерти (Откр. 21, 4). Смерть для них есть второе рождение — рождение для жизни истинной, вечной, для жизни с Господом Иисусом Христом и со всеми святыми, для жизни самой блаженной.

Григорий, митрополит Новгородский

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *