Анна Арданова. Интервью

Как-то Анна призналась в интер­вью, что с юности боялась, что ее будут сравнивать с состояв­шимися в актерской профессии родственниками — с бабушкой Ниной Ольшевской, ученицей Станислав­ского, с дядей, народным артистом СССР Алексеем Баталовым, с мамой и отцом, Мирой и Борисом Ардовыми… Но бойся не бойся — разве этого избежишь? Славная фамилия — тяжелое условие для старта. Особенно если человек желает доказать себе и миру, что ему по силам добиться успеха исключительно благодаря своему таланту и упорству, не прибегая к помощи прославленных родственников. Анна Ардо­ва прошла этот путь, как говорится, от и до. Достаточно сказать, что в театральный вуз она поступила лишь с пятого раза!

 

Кстати, о романсах. Поете, на гитаре играете?

Играю на трех аккордах, как в подворотне научили. Лет в пятнадцать.

 

Значит, и песня есть, которую друзья особен­но часто просят спеть?

Когда выпиваю за столом, Вертинского пою. Но на гитаре его песни не исполняю — сложно очень. А вот какие-то простенькие городские романсы (типа «На шахте номер восемь кудрявый коногон в откатчицу Аню­ту ужасно был влюблен…») играю. «Шахту» чаще всего и просят.

 

САМОЕ ГЛАВНОЕ

 

Тут самое время сказать несколько слов о людях, которые если и не поют на домаш­них вечеринках «Шахту» вместе с Анной, то уж непременно при этом присутствуют. Их трое: любимый муж Александр Шаврин и ненаглядные дети — 15-летняя Соня и 11-летний Антон. Младшие члены семьи уже снимаются в сериалах, а ее глава — коллега Анны по Театру Маяковского.

 

Анна, ваш муж — большой книгочей. Навер­няка он рекомендует вам какие-то произве­дения. А что случается, если книга, которой он восторгается, не нравится вам?

Я говорю: «Извини, дорогой, не дочитаю. Что-то плохо идет». Он: «Ну и отложи ради бога. Возьми другую». Вообще, пока я одну книгу дотягиваю, Саша успевает пять.

 

В последний раз на каком произведении сошлись ваши вкусы?

Они у нас часто сходятся. Но вот такой забавный случай. Недавно мы поехали отдыхать в Грецию. Перед отпуском было много работы, я очень устала и почему-то мечтала о гамаке. Приезжаем в отель, и — о, счастье! — там под пальмами днем вывеши­вают эти самые гамаки. И у меня сразу обра­зовался такой блаженный распорядок дня: утром — заплыв, а потом — в гамак с книжеч­кой. И Саша дал мне книгу Юрия Елагина «Укрощение искусств». Автор — эмигрант, но до отъезда из СССР работал в оркестре Театра Вахтангова, учился в Московской консерватории. В книге он рассказывает о том периоде, когда российское искусство становилось советским. До 36-го года. И вот представьте: лежу я в этом гамаке — рас­слабленное тело, солнце, море, Греция, какие хочешь напитки — и рыдаю навзрыд. Потому что мне стало страшно жалко мою страну, театр, интеллигенцию — шло такое уничтожение всего самого лучшего! Театр отбросили на 50-70 лет назад!

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *