Немощи старческого возраста — это предтечи смерти

Немощи старческого возраста — это предтечи смерти, это голос трубы, которою Господь громко напоминает нам о близости ее и о приготовлении к исходу в вечность.

И как благотворно для нас это напоминание! Не для того ли притупляется в старце восприимчивость к чувственным впечатлениям, чтобы ослабла в нем склонность к так расслабляющим душу удовольствиям, которые доставляемы были ему чрез чувства зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания? Не для того ли постепенно отказываются служить старцу орудия сношений его с внешним миром, чтобы он сосредоточил свое внимание на своей душе и искал удовольствия в общении ее с Богом? Царь Давид, желая наградить заиорданского жителя, старца Верзеллия, за гостеприимство, оказанное ему во время бегства от Авессалома, стал приглашать его в Иерусалим на постоянное жительство, но старец отвечал: «Где мне в мои годы идти с царем в Иерусалим? Мне уже восемьдесят лет: различу ли я, что приятно и что неприятно? Ужели раб твой знает вкус в том, что ест и пьет? Мне ли расслушать голос певцов? И зачем раб твой будет в тягость государю, моему царю? Пусть я умру в своем родном городе, где гроб моего отца и моей матери» (см. 2 Цар. 19, 35—37). Не пришел в восторг восьмидесятилетний старец от предложения царского, не захотел изведать удовольствий столичной и придворной жизни. Не об удовольствиях он помышлял, а о смерти: время для них прошло, чувства его утратили способность различать приятное и неприятное; он не только себе не обещает радости от веселой жизни, среди веселого столичного общества, но еще боится быть в тягость этому обществу присутствием среди него. Не вблизи, а как можно подальше от сует мирских хочет он провести остаток дней своих. Подобное настроение духа должно быть свойственно каждому старцу, чувствующему ослабление сил. Чем тупее становятся его чувства для внешних впечатлений, тем сильнее должна быть в нем потребность жизни внутренней. Шум суеты мирской для него мало-помалу сам собою затихает; так пусть он тем внимательнее прислушивается к голосу своей совести, пусть занимается делом самоиспытания. Немощи и болезни заставляют его сидеть дома; пусть же он в тишине домашнего уединения, особенно в бессонные длинные ночи, когда все вокруг него спит, дает себе отчет о том пути, которым шел доселе. Когда он оглянется на прошлую жизнь свою, нет сомнения, она во многих отношениях покажется ему в ином свете, чем прежде. Если вечер каждого дня невольно располагает многих к размышлению, вследствие которого дела дня являются пред судом совести не такими, какими казались в минуту совершения их, и взор невольно обращается тогда к незаходимому Солнцу благодати, не тем ли паче эти трезвые размышления должны посещать нашу душу в вечерние сумерки нашей жизни? Предметы и радости, за которыми мы прежде гонялись с таким увлечением, тогда утратят для нас силу обаяния. Грехи, которые старались извинить разными смягчающими обстоятельствами, восстанут тогда из глубины сознания, и мы удивимся, как прежде могли не замечать той черноты, с какою теперь предстанут они очам нашим. Легкий трепет проникает души даже глубоко падших людей, когда совесть на старости лет заговорит им обличительным языком, от которого дотоле, услаждаясь мирским шумом, они отвращали свой слух. Никому так не бывает понятна, как изнемогающему старцу, вся суетность благ и радостей мира, которыми он уже не может наслаждаться, — и вот он начинает помышлять о благах и радостях, вечно пребывающих. Мир наскучил старцу, и вот он начинает искать общения с Богом. И Бог с любовью обращает лице Свое к тем, которые ищут Его, Господь Иисус, во время земной Своей жизни с любовью посещавший ветхие хижины бедняков, готов и теперь с радостью вступить в бедную, близкую к разрушению храмину старческого тела. И светло становится в этой храмине, и усладительнейшая беседа с Господом не умолкает в ней. Это молодость в старости. И как много старцев, которые вступили на путь спасения уже тогда, когда дряхлость сделала их неспособными жить для мира! Как много таких, которые потрясены страхом суда Божия впервые только на старости и которые только тогда могли оценить спасительную силу страданий и смерти Богочеловека, почувствовать нужду в милосердии Божием!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *