Современная культура

Что можно сказать о «современной культуре», преобладающей в мире? Некоторые Отцы современности называю! ее при мо «антикультурой», «культурой распада», саморазрушения Мы постоянно слышим лозунги, воспевающие «культуру секса», провозглашающие «сексуальную свободу», «свободную любовь», даже — «сексуальную революцию». Уже самые, каза лось бы, «цивилизованные», «культурные» нации уверены, что наконец-то сбросили иго мрачной дикости средневековья и сделали шаг к новой, высшей культуре взаимоотношений. Сделано ошеломляющее открытие: оказалось, что моногамный брак — «пережиток прошлого»; обычная семейная жизнь и се мейные обязательства — «предрассудки»; стремление удержи вать плотские вожделения, обуздывать страстные желания — «опасное упражнение, способное травмировать психику»; скромность и стыдливость называют «комплексом неполно ценности», «с которым надо усиленно бороться, даже прибегая за помощью к врачам-психиатрам»; удержание себя в строгих рамках приличия считают теперь «несвободой», «некоммуни кабельностью», подавление блудного влечения к ближнему, удаление от развязности и опасной близости в отношениях — «отсталостью от жизни», «неестественностью», «дикостью» и чуть ли не «шизофренией».

И вот мы вступили в новую эру — «свободного человечества», повсюду звучит: «свобода!», «долой предрассудки!», «ближе к естеству!», «долой стыд!», «назад к природе!». Женщины и мужчины, юные и пожилые начинают упражняться в том, чтобы подавить стыд, учатся попирать всякую скромность, которой стыдятся уже более, чем прежде стыдились порока, девство спешат растлить или всячески скрыть и представиться окружающим искушенными в любви, повидавшими «жизнь». Телевидение, газеты, реклама, да и вообще почти всякое слово, действие современных людей прямо или косвенно направлено к сладострастному греху. Современный юмор, остроты, переживания, сюжеты произведений искусства, радости и печали, понятия трагизма и счастья вращаются, в основном, вокруг этой страсти — блуда.

Говорил преподобный Иоанн Лествичник: «Благой Господь и в том являет великое о нас промышление, что безстыдство женского пола удерживает стыдом, как бы некою уздою; ибо если бы женщины сами прибегали к мужчинам, то не спаслась бы никакая плоть». (Лествица, сл. 15, 72.) О святый Иоанне! Мы, несчастные, дожили уже до таких времен, когда многие женщины, подобно обуявшим лошадям, рвут узду стыда и, по прав все честные понятия о нравственности и приличии, одержимые духом блуда, почти обнаженные гарцуют по улицам многолюдных городов, по пыльным дорогам сел и деревень, не стесняясь страстных, распаленных похотью взглядов мужчин и подростков. Многие уже и молодые, и пожилые дамы, весьма вызывающе одетые, не то, что не краснеют от такого нескром ного внимания толпы, но еще стараются обратить на свое тело посторонние взоры и всячески спровоцировать их нескромность. И краснеют они чаще всего тогда, когда им это не удается…

Да, мир катится в бездну.

И мы не обращаем слово к неверующим язычникам современности, ибо чему можно научить человека, не признающею над нашим миром Творца, не почитающего себя и ближнего творением Благого Бога. считающего всю вселенную порождением случайности, а человека отродием хаоса и безсмыслицы, себя же — дальним сродни ком зверей и скотов, гадов и разных «инфузорий».’ Не заел у живает критики подобная «антропология». Вся жизнь таких людей со всей их многоликой «культурой» и шумным «прогрессом» может быть охарактеризована коротко и исчерпывающе: «роскошное безеловесное скотство!» Нет, только к веру ющему человеку еще имеет смысл взывать, предупреждать его о трагедии, постигающей мир сей! Христиане!

Христианские женщины, девы, юноши, мужчины! Опо мнитесь! Вы-то куда?! Разве вы не видите, не слышите, как уже все человечество пляшет под «дудку» сатаны! Вы разве не понимаете, какая это «культура» наводняет мир?! Вспомни те «Откровение» святого апостола и евангелиста Иоанна Бого слова: что там говорится о последних днях мира, о тех ста со рока четырех тысячах искупленных, предстоящих перед пре столом Господним, то есть о тех, кто избегнет козней дьявола, будет спасен. Услышал святой Иоанн голос с неба: «Это те, ко торые не осквернились с женами, ибо они девственники…» (Откр. 14, 4). Не показательно ли то, что главной чертой ис купленных указывается именно целомудренная чистота, не-оскверненность от блудного греха (под которой, безусловно, надо понимать и незапятнанное изменой супружество). Как, стало быть, последнее человечество будет искушаемо блудом!

Сколь многие сегодня, сознательно или не вполне сознавая свою вину, участвуют в разжигании этой новой «вавилонской печи»! Но разве мы не знаем, как пагубно подавать соблазн ближнему? Не помним разве слов Господних: «Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море» (Мк. 9, 42). Также: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам, но горе тому человеку, через кото рого соблазн приходит» (Мф. 18, 7). Горе и тебе, женщина, когда ты одеваешь нескромные одежды и выходишь в обще ство мужчин! И не обманывай себя: когда ты так поступаешь — или обнажаешь свое тело, или затягиваешь его в плотно об легающие одежды, стараясь выявить прелести своей фигуры, то здесь неизбежно гнездится блудная страсть, стремление спровоцировать сладострастное влечение в сердцах мужчин, то есть тот самый соблазн, за который горе тебе!

Может быть здесь нет явного намерения вовлечь кого-либо в грех, но это не умаляет вины. Даже тайное, нами не вполне сознаваемое сладострастие, есть тем не менее яд, отравляю щий наше сердце, а проявляющееся в наружном нашем поведе нии это сладострастие становится уже искушением, поводом к преткновению для ближнего, ядом, поражающим души окру жающих нас людей, и потому это уже немалый грех. Господь сказал: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5, 28). Стало быть, можно сказать: женщина, ты выходила из дому в эроти чески привлекательных одеждах, ты ходила по городу полуоб нажившись, многим сегодня продемонстрировала свою телес ную красоту, многие взоры усладила приятностью своей внеш ности. Так знай, что в этот день ты прелюбодействовала со многими! И горе тебе, что через тебя ходил сегодня по улицам соблазн!

Даже в доме своем, среди сродников не пристало христиа нам ходить полуобнаженными или в плотно облегающих тело одеждах, в нижнем белье и т. п. Ветхий Завет строго запрещал видеть наготу ближнего: «Наготы сестры своей не открывай», и другие подобные запреты в отношении иных родственников находятся в книге Левит (Лев. 18, 6 -17).

Говорят: «жарко! душно!» Что ж, можно пошить широкие легкие одежды, они гораздо прохладнее тесных, плотно сжи мающих плоть, и защищают кожу от далеко не всегда по лезных солнечных лучей. (По наблюдению медиков, после летних отпусков, когда тысячи людей ходят обнаженными под солнечными лучами, резко возрастает процент онкологических заболеваний). К тому же летом бывало жарко и его, и двести лет назад, но наши предки никак не посмели бы ходить в шор гиках или купальниках по дому, а тем более, по улицам.

Святой Иоанн Златоуст особенно строго обличал девиц, столь «легкомысленно» относящихся к своему внешнему виду, и называл такое их поведение тягчайшим грехом. «Никто да не обвиняет меня, — говорит Святитель, — в излишней резкости слова, если я назвал этот грех тягчайшим… Когда увидишь, как дева нежится в одеждах… ступает гордой поступью, и голосом, и глазами, и одеждой готовит губительную чашу для взираю щих на нее безстыдными глазами, более и более роет ямы для проходящих мимо и отсюда расставляет силки, то как ты назо вешь ее после этого девой, а не причислишь ее к женщинам-блудницам?

Не столько действительно последние обольщают, сколько первые, отовсюду распростирающие крылья удовольствия».*

Нет, не «предрассудки» принуждали женщин во все века в среде всех культурных наций покрывать тело широкими и длинными одеждами, а замужних прятать от взора посто ронних мужчин даже волосы. Только самые темные народно сти, в основном потомки Хама, не знали этих порядков (поче му-то именно эта хамская, в прямом смысле слова, культура в двадцатом веке стала преобладать в мире: современные музы ка, танцы, и одежда, и стиль жизни, и та самая «секс-культура» разве не от языческих африканских племен — прямых потом ков Хама?).

Нет, не «закомплексованностью» объясняется преклонение наших еще совсем недавних предков перед женской скромно стью, застенчивостью, стыдливостью. Не отсутствие культуры или «непросвещенность» заставляли людей краснеть, когда кто-либо подозревал их в нецеломудрии. И отнюдь не «ди кость нравов» принуждала их строго подавлять в сердце во жделение телесной красоты и похотливые движения. Нет, здесь иное: падшее человечество стало удобопреклонно к плотскому сластолюбию, скоровоспламеняемо от этого чув ственного огня. Часто лишь один взор на красивое обнаженное тело мгновенно пленяет сердце, наполняет душу сладостраст ным мутным дурманом, пьянит рассудок, парализует волю, и мы тут же склоняемся на желание греха. И уже само принятие этого желания, согласие с ним — есть плен, есть начало паде ния, есть предательство, измена в любви к Богу. Как легко наша душа продает свое первенство за «чечевичную похлебку» подобно несчастному Исаву! Как тяжко пал святой царь и про рок Давид, до какого омрачения дошел этот великий Боговдох-новенный муж, случайно увидев с крыши своего дворца обна женное тело моющейся красавицы (2 Цар. гл. 1 I).

Другой страшный пример: святой аскет, строжайший из по движников Иаков Постник (см. Житие его 4 марта), носитель великих благодатных даров, молитвой изгонявший злых духов из одержимых, прельстился красотой юной девицы, из которой перед этим выгнал беса. Он был омрачен плотским вожделени ем к ней до такой степени, что, изнасиловав ее, убил, и тело бросил в реку. Впоследствии, по своем падении и царь Давид и преподобный Иаков принесли Богу искреннее покаяние, поне сли многие подвиги и труды, и были прощены Всемилостивым Богом, и опять стяжали Благодать Духа. Но сегодня, когда че ловечество так далеко отстоит от святости и не знает, что есть дух покаяния, сегодня до каких страшных беззаконий может довести и доводит посеваемый всюду соблазн?! И многие ли смогут покаяться после содеянных грехов?

Не желай жены ближнего твоего — гласит десятая запо ведь Закона Божия (Исх. 20, 17). Но какой повод к нарушению этой заповеди подают те мужчины, которые пускают своих жен ходить по улицам в полуобнаженном виде! Казалось бы, человек должен быть крайне возмущен, если его супруга «ко кетничает» с другими мужчинами, тем более демонстрирует перед ними оголенные части своей фигуры. Но сегодня все перевернулось с ног на голову! И сами мужья выводят своих жен на улицы городов чуть ли не в пляжных костюмах и, за быв вовсе о таких понятиях, как стыд и честь, позволяют по стороннему непристойному взгляду блудно оценивать ее «жен ские прелести»! Желать, чтоб мужчины на улице мысленно прелюбодействовали с твоей супругой? Но ведь это что-то подобное сутенерству! Как видно, наши предки гораздо лучше наших современников понимали психологию человека, гораз до тоньше различали грех от допустимого, невинное от пороч ного, безчестное от достойного. В наше грубое и одичавшее время грехом и злом считается только то, что совершается са мим делом, и то лишь если влечет за собой тяжелые послед ствия. Большая же часть самых тяжких нравственных преступ лений и смертных (по учению Божественного Откровения) грехов почитается лишь «невинными шалостями». О «чести» и «целомудрии» говорить уже и не приходится, от них осталось одно наименование. (Возможно, это покажется кому-то чрез мерным преувеличением. Однако такова горькая реальность: многие современные дети не могут ответить на вопрос, «что такое целомудрие?» — столь редко звучит в наши дни это сло во и столь далеко отстоит от жизни нашего общества выражен ное им понятие).

Наверное, многие ответят на это словами Апостола: «Каж дый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похо тью» (Иак. 1, 14). Да, точно так, но подающий соблазн ко гре ху провоцирует грех, бросает семя духовной смерти. Похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть (Иак. 1, 15). Даже в том случае, если тот, кого пытались соблазнить, устоит, победит вожделение, отведет взор, запре тит своему сердцу похотствовать, и таким искушением еще бо лее возвысится в добродетели, по слову: «Блажен человек, ко торый переносит искушение, потому что. быв испытан, он по лучит венец жизни, который обещал Господь любящим Его» (Иак. 1, 12). тем не менее, соблазнявший послужил орудием диавола — древнего искусителя.

А какой великий грех совершают те, кто демонстрирует по телевидению эротические, порнографические фильмы или проповедует блудный грех по радиопередачам, либо в перио дических изданиях и других средствах массовой информации! И повинны тут не только издатели и сотрудники подобных из даний, но и продавцы киосков, покупатели и подписчики этих пошлых, развращающих человеческие души журналов и газет. То же и в отношении к содержателям и организаторам школ эротического танца, наставникам «эротического воспитания» молодежи и другим деятелям, прямо или косвенно трудящимся на поприщах этого адского промысла! Все эти негодные люди прямо подпадают под анафему Церкви, должны быть отлуче ны от нее, и изгнаны из ее спасительной ограды, по 100-му правилу Шестого Вселенского Собора (как распространители изображений, «обаяющих зрение, растлевающих ум и произво дящих воспламенение нечистых удовольствий»). Отлучение от Церкви означает, что эти люди уже не имеют права заходить в храм, прибегать к помощи священника на дому, подавать через кого-либо в церковь записки со своим именем для поминове ния на богослужении, быть отпетыми в храме, на дому или на кладбище, и даже быть похороненными на православном клад бище. Если же они решатся войти в храм, поставить свечу и т. п., не раскаявшись, не пожелав переменить свою жизнь, то это лишь усугубит их вину перед Богом! Каждый христианин, раз глядывающий эту продукцию, крайне оскверняет свою душу, сам вливает в свое сердце смертельный яд, который даже при усиленном врачевании нелегко будет изгнать. Не надо обма нывать себя, будто «мы только зрители, но не собираемся со вершать подобное в жизни, и все представляемое на экранах только инсценировка». Как говорил известный апологет хри стианства Тертуллиан: «То, что неприемлемо в действительно сти, не должно быть приемлемо и в сочинении». Если де монстрируемый перед нашими взорами грех, вставленный в яркую, буквально гипнотизирующую рамку, как мы полагаем, не заставит нас вожделевать его на деле, то на каком же прин ципе тогда основана реклама, на которую разные фирмы тра тят бечисленные миллионы долларов? Ведь все мы знаем, что даже скрытая, неконтролируемая сознанием реклама въедает ся, вгрызается в подсознание и принуждает вожделевать раз рекламированную вещь. Так посеянное в какой-то момент семя греха, сильное вожделение его сладости, разрекламиро ванной этими картинками, может не сразу произрастить ядови тый росток. Душа, усладившись однажды представлением гре ха, уже начинает искать повторения пережитого ощущения, как опьяненная наркотиком. И когда мы докатимся до тяжкого падения делом, то может быть уже и не вспомним, даже не до гадаемся, где и когда была инфицирована нам эта смертельная болезнь.

Святое Писание говорит: «Плоть желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся» (Гал. 5, 17). Это непреложный закон нынешнего нашего бытия. Одна ко философы мира, разные его «мудрецы», утверждающие, что хорошо поняли человека и его психику, часто обвиняют хри стианство в том, что оно, якобы, противопоставляет духовное телесному и таким образом отсекает в человеке естественное и вполне ему свойственное, заставляет жить его «ненатурально». Они берутся защищать «простого человека», «такого, каков он есть — со всеми его человеческими слабостями и наклонно стями» от «строгих», «фанатичных» учителей христианства, которые постоянно требуют что-то отсечь, всегда хотят что-то запретить, в чем-то обличить, за что-то наказать этого бедного их «подзащитного». Да, теперь все чаще проповедуется лю бовь к человеку «каков он есть»: надо, мол, любить его просто, без прикрас, не переделывая на свой лад, любить его со всеми изъянами и странностями. Но это не любовь к человеку! Это на самом деле — холодное безразличие к его судьбе и, еще глубже — сокровенная, насмешливая ненависть к нему!

Никогда смертельно больному, умирающему добрый врач не попустит жить по образу здоровых, на равных с ними пра вах, но строго-настрого запретит ему вкушать и делать то, что еще больше усиливает болезнь. И только крайний неприятель может предлагать и навязывать тяжко больному отведать уби вающей его снеди, похлопывая его при этом дружески по пле чу и приговаривая: «Э, дружок, да ты совсем здоров!» Все мы заражены смертоносным недугом и поэтому обязаны предо стерегать друг друга, воспрещать друг другу все, что может развить, усугубить болезнь. Только тот может пренебрегать ле чением и осторожностью, кто либо не считает болезнь опас ной, либо же махнул на жизнь рукой.

Конечно, те люди, которые не верят в Бога и весь мир счи тают случайным хаосом, а человека обычным животным — они никак не поймут, о какой там еще духовности речь, да и под душой они разумеют только способность человека мыс лить и чувствовать. Они и слышать не желают о первородном грехе, об искуплении человечества Господом, для них всякое прихотливое движение плоти «естественно» и любой грех име ет свои «смягчающие обстоятельства». Но в большей своей ча сти современное человечество именно «махнуло рукой» на свое спасение, подсознательно знает, что идет верной дорогой в ад, однако придерживается принципа «погибать, так с музы кой», лишний раз иллюстрируя хорошо известную тему: «пир во время чумы».

Вожди современной антикультуры призывают людей «воз вратиться к естеству», к «первозданности», освободиться от всего «искусственного». Но кто из этих неправославных людей правильно понимает, каково действительно его естество? Что в нас природно и что противоестественно? Что знают они о первозданности человека? Говорят теперь цинично: «что есте ственно, то не безобразно». Но беда как раз в том, что самое безобразное и самое неестественное, противное естеству так усвоилось падшему состоянию человека, так сроднилось с ним из-за долгого пребывания во зле, что стало как бы второй на шей природой. Так естество наше прониклось этим ядом, что христианство говорит уже не об исцелении человека, а о Воскресении из мертвых, об нетлении ветхого человека и о ро ждении и возрастании нового (Ср. Еф. 4, 22-24). «Очень оши баются, — пишет святитель Игнатий (Брянчанинов), — оши баются в погибель свою те, которые признают плотские поже лания  неогьемлемыми  свойствами  тела человеческого,  а удовлетворение их естественною необходимостью. Нет! Чело веческое тело низошло к телам скотов и зверей по причине грехопадения. Естественны плотские пожелания естеству пад шему, как свойства недута недугу; они противоестественны естеству человеческому в том состоянии, в котором оно было создано…» Именно, по преступлении заповеди Божией, в раю «человек лишился обитавшего в нем Святаго Духа, который составлял как бы душу всего существа человеческого, и был предоставлен собственному естеству, зараженному грехом, вступившему в общение с естеством демонов! От подчинения смерти и греху составные части человека разобщились, стали действовать одна против другой: тело противится душе; душа находится в борьбе сама с собою; ее силы препираются; чело век находится в полноте расстройства. Сила желания болез­ненно превратилась в ощущение ненасытных похотений; сила мужества и энергии превратилась в различные виды гнева <…> сила словесности, отчуждившись от Бога, потеряла возмож ность управлять силою воли и силою энергии». (Святитель Игнатий (Брянчанинов). Слово о человеке.)

Нет, христиане не противопоставляют дух телу! Наоборот, христианство учит стремиться к гармоничному воссоедине нию всех сил человека — и духовных, и телесных, искать их действительного примирения, когда они будут дополнять и обогащать друг друга, в едином порыве устремятся к Высше му, Божественному и составят единый слаженный хор — стройно, гармонично настроенные струны, чтоб на этой деся-тиструнной псалтири Дух Святый воспел сладчайшую песнь (Пс. 32, 2 и 143, 9).

Да, человек есть вершина Божественного творчества, он со здан по образу и подобию Божию. Не только его душа, но и тело причастно художественной премудрости и силе Божией. Истинная и высшая Красота сокрыта в человеке, она заключена и в его теле. Творческая Сила Божия создала человеческое тело по законам красоты и соразмерности, эта красота его — свиде тельство Божественной Мудрости и поэтому допустимо лишь безкорыстное наслаждение, чистое созерцание этой красоты, без какого-либо практического, тем более безнравственного ис пользования ее. Но греховность человека, его своеволие затми ли в нем истинную красоту и теперь необходимо стремиться высветлить, очистить ее. Взывал Климент Александрийский к современникам: «Не насилуй красоты, о человек! Будь царем, а не тираном своей красоты. Тогда только признаю я твою кра соту, когда ты сохранишь образ ее чистым, только тогда буду я чтить в тебе красоту — истинный прообраз прекрасных вещей».

Однако, хотя красота тела человеческого от Бога, и это все еще те прекрасные контуры, изгибы, формы, линии, которые могуг переносить наше восхищение к величию Творца, к нача лу Высшей Вечной Красоты, но это — лишь туманные тени, слабый расплывчатый силуэт. Красота в нас искажена, попра на, осквернена отступлением от ее Творца, от Первообраза, ис кажено уже и само понятие наше о красоте и наше устремле ние к ней.

Адам и Ева в раю были наги и не стыдились, но эта святая невинность и чистота были потеряны через грех неверия, не послушания, нарушения первыми людьми первого завета с Богом. Все в человеке стало болезненно, осквернено, лишено святости. большей частью — непристойно. Как следствие этого искажения, явился стыд и угрызения совести, как ощущение  порядка, нарушения, своего недостоинства. Огрубение плоти должно было теперь скрыть болезненность души, а сама плоть — отражение страстности, вкоренившейся в душу, лолжна прикрываться одеждами. «Одежда — памятник грехо падения», — свидетельствует святитель Филарет Московский. Одежды — своего рода покаянный траур, смиряющий покров, погребальный саван, напоминающий, что мы далеко не сво бодны, не имеем права расслабляться, давать волю своим по желаниям. Поучительно, к примеру, такое монашеское прави ло: чтобы монах ни днем, ни ночью не снимал кожаный пояс, который символизирует обуздание вожделений. Но ведь и каж дый христианин должен также постоянно держать свои похо-тения в строгой узде!

Любителям безстыдно взирать на обнаженные девические тела на так называемых «конкурсах красоты» уместно было бы напомнить один эпизод из Жития святой первомученицы Феклы (пам. 24 сентября). Эта святая дева — христианка — отличалась необыкновенной красотой. За исповедание хри­стианской веры язычники долго мучили мужественную испо ведницу, пока, наконец, не выставили перед всем народом, со вершенно обнажив ее юное тело. «Только стыд был ее покро вом, — повествует писатель жития, — и она повторяла слова пророка Давида: стыд лица моего покрыл меня… (Пс. 43, 16). На нее были выпущены голодные разъяренные звери, львы и медведи; вышедши из своих затворов и увидевши девицу, стоящую без одежды, они преклонили головы свой до земли, опустили глаза вниз и, как бы стыдясь девической наготы, от ступили от нее! Так безеловесные животные являлись обличи телями и судиями людям на сем зрелище: будучи кровожад ными по природе, звери приняли на себя нрав целомудренно го человека, люди же, будучи разумными, уподобились диким зверям. (См. Жития Святых, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского, сентябрь.)

Современная «программа полового воспитания», которую ныне вводят в средних школах, включает и такую тему: «Как преодолеть стыд». Понятно, что чувства стыда и совести быва ют мучительны для человека, они создают в нас какой-то вну тренний разлад, борьбу, болезненность, тревогу и неспокой-ность, или «дискомфорт», как теперь любят выражаться. Но эти «безпокоящие» нас таинственные сигналы из глубин наше го естества крайне необходимы и спасительны, как бывает необходима и физическая боль, поскольку они обнаруживают рану, тревожат и заставляют искать врачевства, не позволяют недугу затаиться и втайне посевать смерть. Поэтому-то чув ство стыда свойственно каждому психически нормальному че ловеку, оно как раз «естественно» для нашего неестественного состояния! Даже с точки зрения медицины — известно, что в раннем детстве в центральной нервной системе преобладают процессы   возбуждения,   а   социокультурные   механизмы способствуют формированию активного сознательного тормо жения, которое как раз и лежит в основе освоения базовых эле ментов любой культуры. Культура обязательно включает си стему запретов, «табу» во всех сферах жизнедеятельности че ловека. По свидетельству создателя генетической психологии Ж. Пиаже, «познавательные качества человека определяются его способностью к самоограничению». Таким образом, о пря мой связи воздержанности,  целомудрия,  упорядоченности чувств человека с его творческими и интеллектуальными способностями известно не только христианству!

Кто желает победить стыд и избежать «угрызений совести», приобрести свободу и преодолеть «комплекс неполноценности», вернуться к своему первоестеству, избежать «раздвоения личности», тот должен учиться этому не у сатанистов нашего времени, наподобие Ницше и Фрейда с их последователями, а начать жить полнотой Благодатной жизни святой Православной Церкви, которая есть Телом Христовым, только так он может вновь обрести человеческую природу но нет ее святой первозданной чистоте и красоте, мало того — свободную, прославленную, вознесенную на Небеса, седищую одесную Бога-Отца!

В обнажении своего тела, в чувственно раскованном пове дении кроется противление воле Божией, протест против за конно наложенной на род человеческий епитимий (вспомним «ризы кожаные», возложенные на праотцев Самим Богом ( Быт. 3,21), непризнание вины, отказ видеть свое падение, по-врежденность, отречение смирения. Всякое старательное укра шение своего тела, желание привлечь к нему внимание толпы, заставить любоваться им — есть действие незаконное с духов ной точки зрения, соблазнительное, богоненавистное, посколь ку оно — противо-покаянное. Еще апостолы повелевали: «Что бы также и жены в приличном одеянии, со стыдливостью и це ломудрием украшали себя не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою, но добрыми делами» (1 Тим. 2, 9-10). Да будет украшением вашим не внешнее пле тение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа (Шет. 3, 3-4).

Еще Тертуллиан говорил, что «христианину недостаточно быть целомудренным, ему надо и выглядеть таким». «Чистота и простота христианской женщины должны быть так велики, чтобы изобилие их распространялось из сердца и на ее внеш ний вид, ее одежду». Человек, по мнению Климента Александрийского, должен прежде всего заботиться о красоте души, состоящей в справедливости, рассудительности, мужестве, це ломудрии, любви к добру и скромности. И только затем он мо жет проявлять заботу о своей телесной красоте, причем состо ит она не в украшении тела, а в попечении о его здоровье.

Полезно заметить и то, что когда являлись святым людям Ангелы Божий в виде прекрасных юношей, то они всегда бы вали облечены в длинные светлые ризы, но без особых укра шений. Бесы же являются чаще всего безстыдно обнаженными (так их и изображает иконопись), либо разряженными наподо бие цыган. Вступающие в христианство лишь при Святом Кре щении бывают обнажаемы, но с целью подчеркнуть новое ро­ждение, возвращение невинности, прощение первородного греха и к тому же напомнить предстояние пред Богом, пред Которым обнажены все наши грехи и вся наша душа. Стыд здесь напоминает о необходимости искупления, о нашей ви новности пред Богом. Показательно, что в сатанинских ритуа лах посвящения в колдуны и жрецы посвящаемый должен быть совершенно обнажен «для освобождения от всех услов ностей мира» — так это объясняют.

Взывал Апостол: «Умоляю вас, братия, милосердием Божи-им представьте тела ваши в жертву живую, святую, благо угодную Богу, для разумного служения вашего, и не сообразуйтесь с веком сим» (Рим. 12, 1). И сколь многие прекраснейшие и те лом и духом юноши и девы принесли свои девственные, чи стейшие, красивейшие, благоухавшие тела, как букеты бе лоснежных лилий в эту живую, святую жертву, благоугодную Богу! Были они перемолоты кровожадными челюстями злого дракона — одержимого демонами мира сего. Были растерзаны самым жесточайшим образом, обагрились своей собственной кровью и стали еще прекраснее, украсились многими драго ценнейшими камнями, со делали красоту свою нетленной. Это те, которые нашли красоте своей высшую цену, переплавили ее в очистительном огне и теперь сияют в несказанном сиянии ее — без малейшего изъяна. Не знаете ли, — говорит Апостол, — что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которо го имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божий (1 Кор. 6, 19-20).

Но вот: пришло в мир этот христианство, принесло Свет истинной культуры, зарю Новой эры, виноградную гроздь Зем ли Обетованной, масличную ветвь надежды вечной Жизни, — прошло над ветхой землей Красное Солнце, согрело смирен ные сердца, оживило жаждущих небесного бытия и склони лось к горизонту, сокрылось до поры, до времени, оставив нам «свободу выбора». Есть у нас свобода, есть знание, услышал каждый человек зов: зовет его Господь — «Свете Тихий» в ра дость небесных обителей, зовет и сатана — падший денница в темницы ада, в бездну тьмы! Вот и свобода! Свобода — нало жить узы на свои страстные вожделения, свобода — сорвать эти узы, а вместе с ними и одежды со своих пагубных устрем лений! Свобода — повеселиться, посмеяться, поиграть со сво ей жизнью, растоптать и растлить в себе все, что еще осталось от былой чести и красоты, в сиюминутной, скоротекущей жиз ни сей и вечно платить за этот жалкий мираж блаженства — вечной мукой. Свобода — претерпеть в кратком потоке време ни огонь страстей, пламя искушений, не поддаться сладкому обману, обольстительному пению сирен, не променять перво родства своего на жалкое мимолетное «удовольствие»! Свобо да — избрать Вечную Жизнь или вечную смерть!

Именно перед лицем этой свободы проходит соблазн, и на добно придти соблазнам, чтоб испытать наш выбор, но тем не менее: «горе тому человеку, через которого соблазн приходит!»

Архимандрит Лазарь. Тбилиси, 1998 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *