Не следует бояться военной службы

Речь новобранцам, собранным для взятия жребиев.

Неизвестно еще, кому из вас Промысл Божий укажет идти в военную службу и кому оставаться дома: сегодня вы возьмете только свои жребии, и беспристрастный жребий, по воле Божией, укажет путь, решит судьбу каждого из вас. И потому настоящая речь моя — ко всем вам.

Я хочу, я должен сказать вам, призываемые на службу Отечеству, и скажу по совести, что напрасно вы так боитесь военной службы. Простите меня за прямое, откровенное слово. Я сказал так потому, что на лицах многих из вас прочел какую-то безутешную печаль и отсутствие обыкновенного спокойствия духа. Я позволяю себе думать, что если не все, то большая часть из вас в настоящие минуты желают, даже молятся так: «О если бы Господь сжалился надо мной и, по милосердию Его, я остался бы дома! О если бы роковой жребий солдата не попал в мою трепещущую руку! Господи, пусть рука моя возьмет далекий жребий; пусть идут служить другие, а я остался бы дома, в родной семье! Господи, да мимо идет от меня жребий воина!» На этот раз я не стану говорить вам, как грешна и богопротивна подобная молитва, подобные желания: это и без того понятно каждому; об этом каждому из вас не раз, вероятно, приходилось слышать в своих церквах из уст своих приходских пастырей. На этот раз я только спрошу вас: чем так страшен кажется вам жребий воина? Есть ли хотя какое- нибудь основание бояться в настоящее время военной службы? Она страшна была для наших отцов и дедов, когда продолжалась она целые десятки лет, когда небитый солдат считался каким-то невероятным чудом, когда он надолго и, можно сказать, навсегда отрывался от родной семьи и общества и поступал в совершенно другой мир — мир тогдашней солдатчины. Тогда воинскую повинность отбывали одни только низшие — податные сословия; тогда военная служба служила наказанием для людей порочных, так сказать, непотребных членов общества. Теперь совсем не то! Теперь мудрый и одинаково добрый и внимательный ко всем Государь наш зовет на свою Царскую — военную — службу всех нас: и дворян, и духовных, и купцов, и мещан, и крестьян; из всех поименованных сословий принимают теперь в эту службу молодых людей, только честных, неиспорченных нравственно и безукоризненных в поведении; военная служба в настоящее время поставлена высоко и в глазах общества; всем негодяям, людям порочным указан ныне другой путь — в тюрьму и Сибирь, а не в полки благородных защитников Отечества; самый срок службы назначен весьма короткий, так что только вовсе неграмотные служат теперь пять лет, грамотные — четыре года, а более развившие себя науками — два, полтора, даже год. Что же тут страшного? Надолго ли оторвут вас от семьи и ваших обычных, домашних занятий? Наконец, о телесном наказании, грубом обращении нет и помину теперь в военной службе, так что, сидя дома, скорее, пожалуй, подвергнешься штрафу и наказанию в своем волостном правлении или в другом каком учреждении, чем на службе. Но, сидя дома, где вы возьмете ту честь, ту славу, которые ожидают вас в военной именно службе? Я воин, я защитник святой веры, Царя и любезного Отечества моего — о, как я должен восхищаться своим высоким, священным званием! Я отправлюсь служить Богу и Царю, я становлюсь на страже Отечества, я иду карать врагов его и жертвую жизнью за честь и благо моей Родины — какая честь, какая высокая и святая служба! Если я останусь жив в борьбе с врагами Отечества, то приду домой как победитель, с царскою наградою за храбрость мою, с видимыми знаками царской милости, царского внимания ко мне — и с каким восторгом встретят меня моя семья, мои друзья, все общество! Если же, по воле Божией, я оставлю кости мои на поле бранном, то что же я потеряю? Вся Российская Православная Церковь у престола Всевышнего ежедневно до скончания века будет молитвенно воспоминать меня, за Веру и Отечество на брани убиенного, — а что же для меня, как христианина, может быть дороже сего? И чем, сидя дома, могу заслужить я такую признательность моего Отечества, такие мольбы о душе моей Святой Церкви?! Одна любовь, любовь истинная, самоотверженная, отворяет нам врата вечного Небесного Царствия; а болши сея любве, по словам Самого Господа, никтоже иматъ, да кто душу свою положит за други своя (Ин. 15, 13).

Надеюсь, братие, что каждый из вас здраво обсудит все, сказанное мною, и в душе своей совершенно сознает, убедится и согласится со мною, что нет никакого основания в настоящее время бояться военной службы, и потому приступит к жеребьевой урне смело и весело, с полною решимостью взять тот жребий, который укажет ему Промысл Божий, а не с робкою трусливостью и преступным желанием избежать жребия воина, чтобы сидеть дома. Пусть Сам Бог распорядится нашими жребиями; а мы, со смирением и всецелою христианскою преданностью воле Его, помолимся только, чтобы Он укрепил наши душевные силы, нашу веру в Него и чтобы раздал нам жребии по силе и способностям каждого из нас. Выразим нашу молитву о сем к Богу молитвою Единородного Сына Его: буди воля Твоя! Не яко же аз хощу, но якоже Ты (Мф. 26, 42 и 39), Отче Небесный. О сем именно и помолимся ныне.

Харьковские епархиальные ведомости, 1876

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *