Чем самоубийцы оправдывают свои покушения на жизнь

Говорит задумавший лишить себя жизни: «Надежды меня обманули; люди мне изменили; ничего радостного не вижу я для себя и в будущем времени; мое положение безвыходное, жизнь мне тяжелое бремя — итак, лучше уж сброшу с себя это бремя… »

О жалкий собрат! Кто же виноват в твоих неудачах и некоторых страданиях в жизни, если не ты сам?Посмотри лучше на собственные твои отношения к ближнему и на всю твою прошедшую жизнь: сколько было и твоих измен ближнему, сколько оскорблений Господа Бога смертными грехами, — и вразумись! Не новый же мир Богу творить для тебя, чтоб ты жил в одном довольстве и покое. Да и если ты в самом себе носишь причину недовольства всеми и всяким положением в своей жизни, то, конечно, и новый мир не удовлетворил бы тебя. Как много на свете людей, которые несравненно больше тебя терпят! И ужели же все эти несчастные должны поднимать на себя руки! Наконец, если б и действительно все люди изменили тебе, Господь Бог никогда не оставит тебя и будет твоим Отцом Благодетелем. Зачем же ты не хочешь прибегнуть к Нему?

Но есть, рассуждают, такие несчастные на свете, которым и собственная совесть не скажет, что они сами виноваты в своих несчастиях. Это, например, гонимые по зависти или клеветам со стороны высших лиц, невинно теснимые в своей семье жестоким мужем или злою свекровью, не могущие по обстоятельствам найти себе места, должности и всюду встречающие одну только холодность или же жалость лишь на словах. Стоит ли считать жизнь этих людей жизнью? Не те ли одни ответят за их жизнь, которые довели их до самоубийства? Какие легкомысленные суждения! Согласимся, что в данное время жизнь для иного человека чрезмерно тяжела, что каждый почти день у него вздохи и слезы. Но пусть этот человек обратится мыслью к прежней своей жизни, пусть проследит дни своего детства или еще не столь давние годы в своей жизни — мало ли и он найдет у себя светлых дней и благодеяний Божиих к нему, за которые должен благодарить Всевышнего! И даже в иных случаях не успевал ли он по милости Божией больше, чем другие? Итак, должен бы он сказать: аще благая прияхом, злых ли не стерпим? (Иов. 2, 10).

Но и в настоящем времени невинный (сравнительно) страдалец ужели не найдет хоть на час отрады себе? Показалось на небе светлое солнышко, которого луч проник и в его хижину, и он оживляется духом. Свежий воздух повеял на него, как только он вышел из своего дома, и это ему отрада. Еще он жив и здоров, еще надеется и завтра пробудиться от сна, чтоб осветиться солнечными лучами, чтоб взглянуть на прекрасную природу, а если человек семейный, то и встретить улыбку своих малолетних детей. Ужели же лучше этого состояние произвольно отказаться видеть свет Божий, свою родную семью и пасть где-нибудь на улице, или в скотном хлеве, или же в нечистом месте окровавленным от собственных рук!

А сколько утешений предлагают страдальцу святая вера и Церковь! Если он православный христианин, пусть раскроет пред собой Евангелие, и там готовы ему утешения: блажени плачущии ныне (Мф. 5, 4) и влас главы вашея не погибнет… Пусть прибегнет он, и сто раз прибегает, к Божией Матери: Она, как изнемогающих от уныния и печали скорая Утешительница, как и самих отчаянных от рова погибели похищающая, без сомнения, поможет и ему. Не доступно ли и этому человеку во всякое время приобщение Святых Тайн, в которых бы он соединился с Богом всякия утехи? Зачем же он, изнемогая духом, не ищет себе этого могущественного подкрепления? Да и одно то, что ему всегда открыта дверь в храм Божий, что он слышит каждый день благовест к обедне, что может ограждать себя крестным знамением и приносить молитву святым,  как это одно может оживить его унылый дух!

Наконец, крайне неосновательно страдалец считает и последующие свои годы безотрадными. Нет, не все еще для него погибло, не все еще радости в жизни для него закрыты. Богодухновенный Давид уверяет: на мгновение гнев Бога, на всю жизнь благоволение Его; вечером приходит плач, а наутро торжество (см. Пс. 29, 6). В воле Божией изменить обстоятельства нашей жизни, которые кажутся уже непоправимыми. Посмотрите на пример Иова. Мог ли Иов сам по себе думать, могли ли и другие об нем предположить, что после того как он потерял все на свете — и здоровье, и богатство, и детей, — снова и вдвое более будет он наделен всем этим (см. Иов. 42, 10)? Пусть иных постигла в жизни беда действительно крайняя, например, при одиночестве и беспомощности какой-либо вдовы, потеря у нее и последнего сына. Но Господь нам помощник в скорбях обретших ны зело (Пс. 45, 2). Он не посылает ни на кого искушения свыше сил, еже может каждый понести (см. 1 Кор. 10, 13). У Него сокрыты для несчастных, но предающих себя Его Промыслу такие утешения, которых они и никогда не предполагали, которыми Он может усладить самые горькие дни в их жизни. Он готовит, наконец, невинным страдальцам вечную радость на небе.

С другой стороны, разве самоубийца, желающий самоубийством скорее избавиться от чрезмерно тяжелой жизни, вслед за своею смертью так и получит венец мученический? О нет! Претерпевый же до конца, той только спасен будет (Мф. 10, 22). С минуты своей смерти самоубийца, напротив, встретит новые и гораздо большие страдания на том свете.

Но некоторые, решаясь на самоубийство от чьих-либо угнетений, может быть, хотят этим самым отомстить своим угнетателям? Если так, то остается подивиться безумному пожертвованию этих людей своею жизнью на досаду другим! Враги их будут жить, а они простятся с белым светом. Врагам их, пусть вполне виновным в их самоубийстве, пусть это будут действительно самые жестокосердые и развращенные люди, еще остается время покаяться пред Богом и очистить себя от грехов какими-либо страданиями в жизни, а они сами добровольно отказываются от срока для покаяния. Они-то навеки уже погибают.

Иные хотят самоубийством скрыться от позора человеческого, считая себя тоже не вполне заслужившими этого позора. Так (знаем примеры) поступали небольшие чиновники, которые не могли завтра явиться к своей службе, потому что с бесчестием были удалены от нее; так, случалось, посягали на свою жизнь и высокопоставленные лица, когда внезапная ревизия открыла у них злоупотребления, которых они сами не предполагали, по излишней своей доверенности к приближенным, и затем девицы, оклеветанные в нецеломудрии. Но что же видим в смерти всех этих людей? Видим не защиту безукоризненной их честности, а только чрезмерное самолюбие их  не борьбу за правду, а одну лишь гордость их. Святые Божии тоже иногда подвергались незаслуженному стыду пред всеми; например, к некоторым из них были приносимы в монастырь незаконнорожденные младенцы с такою громкою речью, что отцы этих младенцев они. Но что же? Они все переносили со смирением. Клеветы рано или поздно возвратятся на голову клеветника, а жизнь того человека, который не хотел вынести этих клевет, уже никогда не возвратится к нему. Худое мнение или худая слава о человеке сгладятся, если он и в последующей своей жизни ничего не будет допускать такого, в чем напрасно был обвиняем, и тем более если он переменит свое местопребывание. Последствия же от столь страшного греха, как самоубийство, останутся для него неизгладимыми в продолжение целой вечности. Самоубийца избегает временного стыда, и сам себя осуждает на вечный стыд, избрав себе Иудину смерть. А если он (как часто бывает) заслуженно подвергся человеческому стыду, то и тем более должен был бы с чувством самоосуждения понести этот стыд. Тогда и люди скорее пожалели бы его, и Господь Бог более умилосердился бы к нему.

Некоторые поднимают на себя руки, чтоб избегнуть наказания за свое преступление. Жалкие и безумные! Наказанием-то, к которому суд приговорил их, и могли бы они очиститься от своего преступления. Напротив, отнимая у суда возможность наказать их, они прямо поступают, вместе со множеством других своих грехов и за это преступление, на суд Самого Бога. А как страшно есть, еже впасти в руце Бога живаго (Евр. 10, 31)! Наказание по суду гражданскому ожидало их в продолжение нескольких лет, между тем они произвольно подвергают себя наказанию вечному, и как преступники закона гражданского, и как самоубийцы. В самом деле, если и суд человеческий признал или готов был признать их заслуживающими самого высшего наказания, ужели правосудие Божие сделает к ним поблажку? У древних язычников считалось последним уголовным наказанием, чтоб преступник сам над собой совершил смертную казнь (так, например, философ Сократ должен был выпить чашу с ядом). В мире христианском эта пытка казнимому преступнику отменена; напротив, ныне-то многие произвольно выпивают яды, сами обращают против себя огнестрельное оружие… Но если б даже кто из преступников и был осужден на смертную казнь, если б уже несколько часов оставалось ему жить до выполнения над ним смертного приговора, и тут видим одно самоупорство его и новое страшное преступление пред Богом, а отнюдь не смиренную его покорность суду и не очищение им своего преступления.

Что же еще сказать здесь о тех людях, которых совсем не преследует суд и не может преследовать по тайности их преступления, как и по другим обстоятельствам, но которые под гнетом одной своей совести поднимают на себя руки? Без сомнения, в самоубийстве этих людей опять нет ни содействия суду, который бы должен был казнить их (хоть и не смертною казнью), ни искреннего самоосуждения и смирения пред другими, ни богоугодного раскаяния. Эти люди только лишь подражатели Иудину отчаянию. Но и сам Иуда не был ли бы прощен, если б припал к ногам Спасителя на Тайной Вечери и сказал: «Я согрешил, я допустил страшнейший грех»? Пусть он уже продал неповинную кровь, но Господь Спаситель и проданную им кровь готов был принести (как действительно принес) в жертву вместе с грешниками целого мира и за него. Так точно и ныне каждый из самых тяжких преступников, пусть совесть говорила бы ему, что он уже недостоин жизни, мог бы быть помилован Милосердым Богом. К чему же его отчаяние? Напротив, жестокость мучений его совести — самый сильный урок ему против отчаяния. Он должен был бы рассудить здесь с собой так: «Если и в настоящей жизни совесть столь жестоко меня мучит, что уже я не рад существованию на свете,  не еще ли сильнее мучения совести постигнут меня в будущем веке? Не буду ли я там с прочими грешниками вопиять к горам: падите на ны (Откр. 6, 16)? Но там этот вопль будет уже напрасным, там уже никаким оружием не в силах я буду лишить себя жизни. Итак, зачем же мне решаться теперь на самоубийство?.. О нет! Лучше уж обращусь к Милосердому Богу и буду молить Его о прощении».

Прекращают некоторые свою жизнь, потому что подверглись неизлечимой болезни или только не в силах будто бы выносить страданий от какой-либо боли (например, головной, спазмов в животе). А что же перенес Иов на своем болезненном одре? У него все тело было покрыто одним нарывом. Чувствуя нестерпимый зуд в теле, он черепком чесал колена, так как пальцы его рук страшно распухли. В опухолях его уже двигались черви. Дыхание его было зловонное. Обоняя сам это зловоние и вместе с тем чувствуя в гортани своей нарывы, он с трудом мог прикоснуться к пище и питью, между тем как томился голодом и жаждой. Удушье, бессонница и страшные грезы мучили его. Лицо у него было до того обезображено, что друзья не узнали его. Он для всех казался страшилищем, сидя на гноище под открытым небом. И что же? Страдалец не согрешил и устами своими. Жена его действительно внушала ему покончить страдания богохульством (а кто же был ближе к нему, как не жена?). Но он с гневом отверг этот совет жены. Или вспомним, как долго и будто нескончаемо страдал расслабленный, о котором говорится в Евангелии. Однако же и этот страдалец желал пожить на свете: ей, Господи! человека не имам… — говорил он Иисусу Христу умилительным тоном. Укажем здесь и на пример святых мучеников. Мученики уже не были повинны в своих ранах. Некоторые из них столь долго и так жестоко страдали, что несомненно должны были умереть чрез несколько же дней или часов (например, святому великомученику Георгию была положена на грудь огромного веса гиря и в продолжение целой ночи он оставался с этой тяжестью (Четьи-Минеи, 23 апреля). Но и опять никто из них даже не помыслил сам собой покончить свои страдания. Пусть какой-либо час или еще менее оставалось им жить… Но прервать и эту последнюю нить своей жизни они предоставляли одному Господу Богу.

О самоубийцах

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *