Вина самоубийцы

Первее всего, самоубийца (если он человек не безродный, если у него живы отец и мать, есть братья и сестры или жена) безжалостный враг своим родным. Например, как страшно его матери представить, что она носила в утробе своей и воспитала самоубийцу! Последнее утешение родственникам, которые лишились любезного члена в своей семье, без сомнения, молитва за умершего. Самоубийца же лишает своих родных и этого утешения. Как им молиться за самоубийцу? Кто им разрешит эту молитву? Но горе от него родным, и не на первое только время, нет! Свой позор он оставляет им надолго. Например, жена его по общему обычаю надевает на себя траур: какое неприятное воспоминание она вызывает во всех этим трауром своим! Не лучше ли было бы ей совсем не показываться в трауре, чтоб не был слышим такой разговор: «Этот траур по тому человеку, который вот недавно застрелился!» Сестры самоубийцы перечисляют пред кем-либо из новых своих знакомых родство свое: какой им стыд открыться, что у них был брат-самоубийца! Из-за самоубийцы обегают его род-семью те, которые могли бы сродниться с его семьей посредством брака, для чего имеют они и некоторое основание со стороны медицины.

Затем самоубийца, заранее высказывающий угрозы поднять на себя руки, самый злой досадитель всем тем, которые волей и неволей должны обращаться с ним. Будто его жизнь должна быть дороже другим, чем ему самому, будто все так и должны ухаживать за ним! Ни взыскать с него, ни обличить во всей строгости за проступки нельзя, потому что и в самом деле он, пожалуй, по малодушию и в гневе поднимет на себя руки да и оставит после себя записку, что умер от такого-то.

А если это был человек должностной, и тем более если он занимал такое место в обществе и общежитии, что многие и многое ему доверяли, сколько оставляет после себя другим работы только лишь по разбору его дел! Скольких лиц он подвергает ответственности, и денежной и всякой! В таком случае менее терпеливые прямо покрывают его имя проклятиями. А если, кроме того, он был таким семьянином, у которого не довоспитаны и не пристроены дети, — не безжалостно ли и не бессовестно ли он поступает, бросая своих детей на опеку других? Наконец, разве он должен был жить только для себя, а не для общества вместе с тем? Разве он лесной какой зверь, что, убивая себя, мог нисколько не подумать об общественных своих обязанностях? О, какой же это жестокий враг и целому обществу!

«О таковом не подобает быти приношение», т. е. не должно быть поминовения, говорится в правилах церковных (Канонический ответ Тимофея Александрийского, 12). Если его родственники и будут уверять священника, что он поднял на себя руки в сумасшествии, священник должен со всяким тщанием испытывать, справедливо ли это уверение. Иначе священник сам «подпадает осуждению» (Канонический ответ Тимофея Александрийского, 12). В Номоканоне при большом требнике сказано: «Аще биет сам себе человек, ни поют над ним, ниже поминают его» (Правило 178). Да и одно то обстоятельство, что он перешел в загробную жизнь без примирения с Церковью, что умер не исповедовавшись и не причастившись Святых Тайн, уже составляет достаточное основание для того, чтоб отказать ему в отпевании и поминовении, потому что, по правилу 131 Вселенского Собора, каждый пред смертью своею должен быть напутствуем исповедью и Святым Причащением. Он же остался без напутствования этими таинствами не по каким-либо посторонним причинам, а единственно от своего произвола. Да, Церковь отказывает намеренному самоубийце в отпевании и поминовении вовсе не из мести, а по одной только справедливости. Она и между скоропостижно умершими отыскивает таких, которым могла бы помочь (как и помогает) своею молитвою. Например, опившиеся вина конечно, самоубийцы, если их опьянение было не случайное, если они долго и много пили. Но так как эти люди все же не желали себе смерти и не употребляли орудий к самоубийству, то Церковь во имя любви христианской и в надежде на милосердие Божие и дозволяет их родственникам поминать их (указ Святейшего Синода от 26 января 1848 года). Примет Церковь в свои материнские объятия и из самых намеренных самоубийц того, кто, не успев вдруг лишить себя жизни, одумается и прибегнет чрез нее ко Христу, Искупителю грешников. Она удостоит этого человека всех тех таинств, которых удостаиваются прочие в смертельных своих болезнях: Исповеди, Святого Причащения и Елеопомазания. На сей раз она поступает по такому общему и древнему правилу: «Всякому отходящему, кто бы ни был, просящему причаститися Евхаристии, да преподаются Святые Дары» (Первого Вселенского Собора правило 13). В отношении же к самоубийцам, которые совсем отреклись от нее, и ей остается одно: отречься от них самих. Лишаются также христианского погребения сознательные самоубийцы в неправославных вероисповеданиях. Достопочитаемо, наконец, и то намерение церковной власти в настоящем случае, чтобы отказом безбожникам в отпевании удержать и других от покушений на самоубийство. Приведем правила против самоубийц собственно в русском законодательстве, как церковном, так и гражданском. В указных статьях Московского Патриарха Адриана сказано: «Тех умерших тел у церкви Божией не погребать, а класть в лесу или на поле, кроме кладбища» [1]. По гражданским же законам сознательный самоубийца подвергается еще следующему наказанию: «Его тело надлежит палачу в бесчестное место оттащить и там закопать» [2]; духовное завещание и вообще предсмертные какие-либо распоряжения этого человека не утверждаются.



[1]  Первое собрание законов Российской империи. Ст. 20.

[2]     Устав медицинской полиции. Т. 13, ст. 923.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *