Нет надежды самоубийце быть прощенным на Страшном суде

Остается ли какая-либо надежда намеренному самоубийце быть помилованным в будущей жизни, если он не прощается здесь? О, нет и нет!

В этом мы удостоверяемся из самого Евангелия. Фарисеи с прочими противниками Христовой проповеди дерзнули помыслить о Божественном Проповеднике или только насмехались над Ним, что Он  Ся Сам убиет (Ин. 8, 22). Допуская такое предположение, они выразили несомненную уверенность за самих себя, что им-то не случится пойти туда, куда добровольно отойдет Иисус Христос (то есть к самоубийцам, которых ожидает ад), что они, напротив, будут находиться вместе с Авраамом (то есть в Царстве Небесном). Не ясно ли отсюда, что, по верованию ветхозаветных, местом самоубийцам должен быть один ад? Затем вспомним, что и с какой глубокой скорбью произнес Господь наш Иисус Христос об Иуде предателе, который после Тайной Вечери, и шéдъ удави́ся. Господь сказал о нем: добро бы было ему, аще не бы родился человек той (Мф. 26, 24). Опять, не ясно ли отсюда заключение, что дальнейшее существование (то есть за гробом и в вечности) Иуды, предателя и самоубийцы, будет одним только мучением? И вот вам пропасть, в которую добровольно бросается каждый из самоубийц!

Некоторые против этой строгости церковного и Божиего суда рассуждают, что же страшно ответственного в попытке самоубийцы? Ведь жизнь — дар Божий. А всякий дар можно принять и не принять. Подобное рассуждение о подарках здесь совершенно неуместно. Дар жизни каждому из нас вверен без предварительного нашего согласия. Это, точнее сказать, обязательный нам заем от Бога, это — собственность Божия, такое дорогое для нас сокровище, которым мы должны пользоваться с благодарностью к Даятелю, которое, если любим и почитаем Даятеля, должны хранить до конца. Один Господь Бог, по милости Своей наделивший нас этим даром, может только в каждую минуту взять его от нас обратно. Притом, если и возвращаются иногда в человеческом быту подарки, то лишь под условием целости их. А самоубийца что же доставит на этот раз Богу? Одни обломки, одно безобразие вместо «созданной по образу Божию красоты».

Еще говорят: иной человек век свой делает зло другим, а в отношении к Богу он нарушитель всех святых заповедей Его, от первой до последней. Или вот иной из преступников уже был сослан в Сибирь за тяжкие свои преступления. Но, убежав из самой ссылки, этот злодей снова грабит, сожигает и убивает. Самоубийца же, может быть, был и добрым человеком. Он сделался нарушителем одной только заповеди Божией «не убий», и то в отношении лишь к самому себе. Отчего же ожидает его участь наравне со всяким отчаянным злодеем и даже еще худшая? Оттого самого, что он совершенно отрекся от Бога, Премилосердого и Всемогущего, что вместе с тем отверг высшую силу, которая могла бы спасти его, без которой и ни один из самых праведников не спасается, которой название — благодать Божия. Еще оттого, что он сам себя лишил времени или срока для покаяния, произвольно прекратив свою жизнь. А кто отходит отсюда злым и нераскаянным, тот и там не может покаяться. Жена многострадального Иова сказала своему мужу, советуя ему покончить жизнь самоубийством: рцы глагол некий ко Господу и умри (Иов. 2, 9), то есть отрекись от Бога. Подобно этому и ныне каждый из намеренных самоубийц непременно отрекается от Бога, говорит в своем сердце: «Бог не благодетель мне, Он не хочет и не в силах меня миловать, не будет Он и судить никогда после смерти». И вот только лишь за этим самоубийца прекращает свою жизнь. Но Иов назвал свою жену за ее совет безумною, так точно и ныне каждый, кто только в здравом уме посягает на свою жизнь, не может быть иначе назван, как безумным.

Что, спрашивается, сказать на сей раз о самоубийцах в расколе? Подлежат ли эти люди всей строгости Божия суда, то есть как вольные самоубийцы? Да. По истории раскола известно, что вслед за отпадением своим от Православной Церкви некоторые из раскольников сами себя сжигали на кострах. В последующем же времени (например, в 1681 году) самосгоревших между ними числилось громадное количество — 2700 человек! Но они устраивали себе костры и бросались в огонь совершенно добровольно, а не вследствие каких-либо невыносимых притеснений или чрезвычайных обстоятельств. И сам совратитель их, протопоп Аввакум, сначала встрепетнулся от этой безумной ревности их. Иные же из них, склоняемые в своей среде к самосожжению, прибегали к православным и к гражданской власти, желая остаться в живых. Следовательно, в никонианах (как они называли и доселе называют Православную Церковь) они еще находили себе защиту от насильственной смерти, а не вызов к самоубийству. Словом, раскольники решались на самосожжение (как и на другие роды самоубийства) каждый раз только лишь для того, чтобы быть «добровольными мучениками за веру». Впоследствии тот же Аввакум обольщал их к этому подвигу, картинно представляя им печь трех еврейских отроков. Правда, мы знаем и между святыми мучениками таких, которые добровольно прекращали свою жизнь. Но какие же были это мученики? Это были строгие девственники. Мученическая смерть уже была им определена, предстать Христу они желали не иначе, как целомудренными. Между тем спасти им себя от насилия развратников не оставалось никакой возможности. И вот они ускоряли свою смерть самоубийством! Однако же и эти примеры в истории Церкви столь редки, что всего считается их два-три (см. «История» Евсевия). Иногда и сами язычники советовали святым мученикам броситься со скал или утесов, чтобы могли они избегнуть продолжительнейших и мучительных пыток, но никто из них и никогда не решался на это, дабы не подумали, что это сделано ими по робости и отчаянию. Итак, самосожигатели в расколе, несомненно, намеренные и неизвинительные самоубийцы, пусть и умерли они с верой в загробную жизнь, не подобно другим безбожникам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *