Как поставить себя против расстроенного состояния

Как каждому из нас твердо поставить себя против того расстроенного состояния, в котором иные, чувствуя крайнее недовольство своею жизнью, наконец приходят и к мысли о самоубийстве?

Не будем думать, как думают некоторые, будто постоянным настроением человека должна быть только счастливая и довольная жизнь, будто все в мире прекрасно, все идет к лучшему, всюду мир и утверждение (1 Фес. 5, 3). Нет! Для тех, которые избрали себе в жизни путь истины и добра (а по этому пути должны бы идти все), жизнь составляет и борьбу. Люди этого рода, сами по себе миролюбивые и кроткие, но справедливые и твердые, достигая своих добрых целей, почти постоянно должны бороться то с теми, то с другими лицами, преодолевать то те, то иные препятствия. Борьба их вполне естественна, потому что во всех нас, имеющих теперь поврежденную грехом природу, преобладают не истина и добродетель, а ложь и зло. Итак, аще приступавши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение (Сир. 2, 1). Счастливая же и спокойная жизнь, с одной стороны, изменчива, а с другой — опасна для состояния нашей души. Нельзя также думать, будто все в мире идет к лучшему. Главное же — истинным улучшением, или совершенством, до которого должны достигать все мы, нужно считать не житейские успехи (ими действительно может похвалиться нынешний век, например, ныне мы восторжествовали и над временем, и над пространством, создав себе железные дороги, телеграфы и телефоны), нет! Истинное совершенство, истинное движение человека вперед (прогресс), которым нужно дорожить более всего на свете, составляют вот что: доброта нравов, благочестие христианское. Но об этом-то совершенстве большинство нынешних людей и менее всего заботится. Это совершенство и недостижимо вполне на земле, для него еще остаются свои степени в будущем веке.

С другой стороны, неправилен и тот взгляд на жизнь, будто все в мире не хорошо, будто все люди деспоты, будто ныне нет нигде правды, будто всюду измены и лицемерие, так что никому нельзя вверяться, будто и природа ныне наделяет человека только неурожаями да разными нуждами. Нет, не все в человеческой жизни худо, жизнь стоит нашей любви и привязанности. Есть, например, люди, готовые делиться с ближним и последним, что имеют, есть люди, которые жертвуют всем — и покоем, и здоровьем, и честью своею, чтоб обратить другого на путь истины, или отстоять правое дело для общей пользы, или послужить ближнему, когда он страдает от болезни или же застигнут другим каким несчастьем. Неверности же и угнетающее преобладание со стороны некоторых лиц и опять естественны, да они часто и приносят пользу тем, которые их терпят. Наконец, и природа по-прежнему дает нам пищу и все прочее для существования нашего, хоть, может быть, иной раз скудно, по определению Господа Бога, карающего нас за тяжкие наши грехи. Говоря же по справедливости, дороговизну-то на все в жизни создаем мы сами.Чем именно? Своею роскошью, своими излишествами, вообще изысканною жизнью. Посмотрите и на эти примеры. Вот одни, которым следовало бы заниматься земледелием, совсем бросают это патриархальное занятие и из своих деревень стремятся на житье в город. Другие вместо существенно необходимых занятий в жизни избирают себе только такие занятия, которые бы питали их тщеславие и были бы им более выгодны и легки (разные должности, распорядительные и другие).

Напрасно мы лишаем себя спокойствия духа и, так сказать, отравляем свою жизнь крайнею озабоченностью о своем внешнем благосостоянии и отсюда пугливостью всего. Мы боимся ныне всевозможных бедствий. Есть такие, которые приходят в дрожь и от каждой грозы, от каждой пожарной тревоги, от каждого малого стука ночью, так что и не спят, когда все прочие наслаждаются спокойным сном; другие напрасно подозревают в себе болезнь, от которой будто бы будет им мгновенная смерть (например, разрыв сердца); некоторые, находясь в многолюдном собрании, каждый раз представляют себе, что вот тут случится пожар или обрушится потолок, а в безлюдном месте опять боятся остаться одни, не смеют и пройти безлюдным местом. Как много ныне таких, которые при малейшем поводе выходят из себя, чуть не болеют, если не исполняется какое-нибудь их желание! Пугливость и нетерпеливость этого рода овладевают ныне даже целыми массами людей, вроде какой-то эпидемии. Боятся люди беды и там, идеже не бе страх (Пс. 13, 5), куда народное бедствие (пусть оно уже явилось в известной местности) должно еще достигать чрез целые тысячи верст. Без сомнения, мы говорим здесь не против предосторожностей, которые в таком случае предпринимает правительство и которых требует благоразумие, нет! Но наша речь именно против излишней и постоянной озабоченности о своем положении и против напрасной пугливости, потому что все это только волнует нас, не дает нам спокойно наслаждаться жизнью. Например, вспомните, какой страх наводили на всех, и даже во всей Европе, известия о холере в 1884 году! Где же скрываются причины этой лихорадочной боязливости (паники)? И зачем эта боязливость не ослабевает даже при тех средствах избегнуть известной беды, которыми предки наши не владели? (В самом деле, ныне и повальные болезни далеко не так страшны, как некогда «черная смерть», потому что уже известны многие средства предотвратить их, суеверия ныне имеют гораздо меньшую силу, врачей и больницы видим ныне даже в селах. Даже и голод ныне не столько нам страшен, потому что при помощи пароходов и железных дорог легко может прийти к голодающим помощь со стороны. ) Что же, повторяем, за причины чрезмерной боязливости нашей и пред частными и общими какими-либо бедами? Это именно — возбужденное состояние во всех, крайняя напряженность нервов, нервная слабость, а главное упадок веры и страха Божия и отсюда отсутствие преданности воле Божией. Так-то и возрастает ныне число душевнобольных, которые все в высшей степени нервны, так-то и овладевает многими отчаяние.

В особенности из душевных волнений вредны человеку испуг и горе, и особенно в том случае, когда они присоединяются к его напряженной умственной деятельности. Испуг иной раз прямо ведет его к тяжкой болезни, а горе постепенно убивает его телесные и нравственные силы. Если уже нам невозможно избегнуть их, будем ослаблять от них вредные влияния, например, испугу будем противопоставлять христианскую надежду, что, может быть, по милости Божией, еще и минует нас угрожающая беда или же облегчится она, а к горю не будем слишком чувствительны, помня наставление святого Давида: возверзи на Господа печаль твою и Той тя препитает (Пс. 54, 23).

Когда же действительно постигнут нас горе или целый ряд несчастий, поспешим поведать другим о своем тяжелом положении. Кому же именно? Или своему другу, или если нет благонадежного друга, человеку известному своею рассудительностью и опытностью в жизни, своею добротою и общедоступностью. А еще лучше поспешим в это время принести исповедь пред духовным отцом по чину покаяния. Между тем некоторые, если и тяжко страдают в душе, не хотят по своей гордости открыть другим своих страданий, думают обойтись без посторонней помощи, и, таким образом, совершенно упадают духом, хоть, казалось бы, были очень твердого характера (на самом же деле это люди слабохарактерные и только упрямые, люди далеко не с могучею волею, которая разве способна гнуться, но не ломаться).

Молитва, хоть бы и силой вызванная,  вот самое целительное средство в горестях жизни! Иной человек от тяжести удара, которым застигнут, и в первые минуты или дни того времени, как постиг его удар, действительно не может даже говорить с другими, волей-неволей угрюм. Но если язык его не поворачивается говорить с людьми, пусть он тем более беседует с Самим Богом, вставая на молитву. Молитва спасет его от дальнейшего развития меланхолии, а меланхолия (печальная задумчивость) весьма опасна для него, молитва расположит его вместе с тем и к доброй разговорчивости с ближними.

Нужно избегать непрерывной думы или же неустанного разговора об одном и том же предмете. Занятие одним предметом (преимущественно в умственной работе) утомляет известную часть мозга, между тем как перемена занятий (и не дальше, как чрез два-три часа) освежает мозг. Конечно, не то мы хотим этим сказать, чтоб каждый вскоре же, так сказать, сбегал со своего дела, нет. Но, собственно, желание наше себе и другим — разнообразить занятия в трудах. (Не замечали ли вы, как люди, помешавшиеся рассудком, любили задумываться или заговариваться насчет одного и того же предмета?)

Как вредно проводить подряд бессонные ночи, и особенно ради разгула или игры какой! Сон составляет самое необходимое условие для подкрепления нашего мозга. Сном и проходят некоторые болезни. Приведем здесь пример. Один чиновник любил играть в карты. Днем он не мог заниматься любимой игрой, потому что должен был являться на службу. Таким образом, свободными для игры у него оставались только часы ночи. И что же? Проводя каждый раз картежную игру дальше полуночи, он наконец сошел с ума. Ныне часто жалуются на бессонницу. И что же это не иное, как не признак сильной нервной возбужденности? (Если и нас постигнет бессонница, будем употреблять против нее освежение на чистом воздухе, который для нас дороже и пищи, а также занятие делами своими до утомления, а всего более противопоставим ей мысль: не пецытеся убо наутрей (Мф. 6, 34). Как несчастливы те люди, которые думают только о следующем дне вместо того, чтоб благодарить Господа Бога за то, что они прожили нынешний день и выполнили в нем свои дела!

В особенности губят человека увеселения, которых не указывает природа и которые не вызываются обстоятельствами жизни. Возьмем в пример хоть человека нетрезвой жизни. Пробудившись утром после попойки, этот человек припоминает себе, что относительно некоторых лиц его слова и действия были оскорбительны. Вдумывается он и в прочие поступки свои за прошедшую ночь и находит их также крайне необдуманными. Таким образом, после каждой попойки у него является задумчивость. Затем мало-помалу возникает в нем сознание, что он человек нетерпимый, что его следует обегать. От этого сознания, часто и преувеличенного, он теряет доверие к самому себе, перестает верить в лучшие свои стремления. И вот отсюда нетруден ему переход и к самоубийству! Подобным образом и все увеселения несомненно сопровождаются сильным раздражением нервов. Кроме того, на многих из них человек должен каждый раз дышать самым испорченным воздухом (в театрах, на балах). Какое же это странное недоброжелательство и досаждение самому себе! Иной рабочий человек, может быть, целую неделю обращался с пылью или жаром, производя свою работу. Но вот затем и на самом отдыхе он встречает ту же духоту (например, в трактирах, где винный запах смешивается с табачным).

Вспомним здесь о первых христианах. Вот чья жизнь была самая правильная! Первые христиане не изыскивали себе общественных увеселений, любили семейную жизнь, чужды были в житейских занятиях соперничества (конкуренции), не знали еще нынешней нашей гигиены, то есть науки, как сохранять здоровье, но всегда они были здоровыми и довольными. Нынешние же деловые люди терпеть не могут уединенной жизни, между тем эта-то жизнь могла бы успокаивать их каждый раз, наделяла бы их новыми силами после трудов. При нынешних гигиенических условиях жизни, о которых столь велика наша забота (просторные дома, очищение воздуха в жилых комнатах, чистота самых улиц и дворов, преследование на рынке поврежденной пищи и т. д. ),  при такой обстановке людям ныне оставалось бы только жить и жить. Между тем они хилеют или же самые здоровые натуры между ними падают мертвыми от собственных рук! (Как опять тут человек противоречит сам себе!)

Будем стараться умерять свои дела и житейские занятия. Неумеренность же на этот раз в жизни многих видим до того, что у них недостает и шести дней в неделю для работ, что они работают, суетятся ради наживы всецело или до полудня и в праздничные дни. О, как вредят человеку эти работы и не лучшие или не меньшие их суеты по праздникам! Они вредны не только для духовной жизни его, но вместе с тем и для здоровья его и долговечности. Теперь это сознано уже всеми образованными людьми и добросовестными врачами, и даже помимо религиозного почтения к Богом заповеданному нам покою в день седьмой. Ведь и животное, проработавшее с человеком сряду шесть дней, около седьмого дня начинает мычать, выражая этим требование свое, что пора ему дать отдых (непрерывные работы, то есть с употреблением на них и праздников, малых и больших, действительно приравнивают человека к рабочему животному, убивают в нем охоту к труду и преждевременно делают его неспособным к работе, слишком отвлекают его от семьи и таким образом расстраивают его семейную жизнь, развивают в нем наклонность к пьянству и наконец делают его совершенно одичалым в нравственном отношении). Но христианское учение не просто требует от нас полного покоя в воскресный день, тем более не мирится оно с бурными животными развлечениями в праздничное время, которые изнуряют больше работ, нет! Оно внушает нам: день же седъмый суббота Господу Богу твоему (Ис. 20, 10). И поверьте, все эти занятия, богоуказанные в воскресный день — молитва в церкви, милостыня бедным как выражение человеколюбия, большее и большее ознакомление с христианскими истинами в слышанной церковной проповеди, чтение душеспасительных книг, духовное пение и назидательный разговор, поверьте, в высшей степени восстановляют в человеке жизненную силу (энергию), прекрасно оживляют и дух его и тело.

За умеренностью же наших житейских и всяких занятий, вознаграждаемых материально, естественно мы придем к тому, чтоб умерять свои расходы. И пора, пора нам отложить этот ложный стыд и детское малодушие: одеваться проще, в крестьянстве и вообще в простом звании довольствоваться для воспитания детей одною церковно-приходскою школою, в купечестве и чиновническом быту выезжать скромнее, ограничиваться меньшим количеством прислуги и т. д. В таком-то случае жизнь наша уже не будет в счет других, не будут тогда опутывать нас долги.

Словом, искренний наш совет всем, кто дорожит своею жизнью, не спешить жить, умерять и совершенно подавлять в себе страсти, не волноваться, но сколько возможно сохранять спокойствие духа во всем, любить семью, больше доверять людям, а не быть вечно в каком-то оборонительном положении в отношении к другим, доброжелательствовать всем и прощать всех, быть правдивым по характеру, своевременно и в достаточной мере пользоваться сном, вставать утром рано, благодарить Господа Бога за все и полагаться во всем на Его всеблагую волю и помощь.

Страшная мысль о самоубийстве тотчас отпадет, если человек представит себе, что только первый смертельный удар его себе будет состоять в его власти, а душа его в ту же минуту пойдет в вечность и некогда соединится с телом, которое он так бесчеловечно изувечит и умертвит. Думою о бессмертии души и вечной жизни и должен бы каждый из нас занимать себя как можно чаще, притом с самых ранних лет. От этой думы, от этого живого ощущения нами вечности, которая ожидает нас, и получится высший смысл нынешней нашей жизни, будет нам желательно пожить еще и еще. Между тем иные даже нисколько не занимают себя этою думою, и даже многие из тех, которые ходят в церковь, служат молебны, жертвуют бедным. Таким образом, в страшно критические минуты своей жизни и эти люди бывают близки к мысли о самоубийстве.

Каждому из нас от самого крещении дан Ангел Хранитель. Его и должны мы умолять, чтоб он не отступал от нас за наше невоздержание, за наше маловерие и в самом отчаянии нашем. А кто из нас, к несчастию, уже допустил когда-либо сатанинскую мысль о самоубийстве, тем более уже определял в своем уме день для насильственной своей смерти или наконец был в петле или реке, о, этот человек должен сознать себя самым тяжким грешником! Чтоб поддержать в себе чувство раскаяния (как вместе с тем и возблагодарить Господа Бога за спасение своей жизни), он может исполнить какой-либо обет, например, в продолжение нескольких лет служить в церкви молебен своему Ангелу Хранителю, соименному святому и Божией Матери, служить около той самой поры в году, как имел намерение сделать или уже сделал покушение на свою жизнь.

Люди обыкновенно видят одни совершившиеся самоубийства или слышат только о совершившихся самоубийствах. А священникам-духовникам известны и тайные покушения на самоубийство, и таких-то покушений ныне очень много. Между тем покушавшиеся на свою жизнь или только носившие в себе в продолжение нескольких дней мысль поднять на себя руки не спешат и на исповеди высказать свою вину, и даже дотоле остаются неочищенными от этого страшного греха, доколе сам духовник не спросит их об нем. Какая холодность! Какая непростительная беспечность!

Людям нервным советуем всячески избегать чтения или слушания рассказов о самоубийцах. Так как у них более, чем у прочих, развито воображение, то поразительно грустные впечатления и вспоминаются ими живо. Но случись в их собственной жизни сильное горе или неотвратимая по их мнению беда, и они (особенно если это люди молодые и неразвитые) легко встречаются с мыслью о своем самоубийстве, готовы точь-в-точь поступить по примеру тех лиц, которых трагическая смерть им памятна. Детям же до 13-15 лет и совсем не следует знать, как там один кто застрелился, а другой отравился и т. д.

Наконец, людям, склонным к задумчивости (меланхолии), да и всем в минуты страстных возбуждений советуем как можно дальше держать себя от револьверов. С изобретением этих орудий многим представилась большая возможность совершать над собой убийства. Не было у человека взволнованного и мысли о самоубийстве, но попали ему на глаза кинжал или револьвер, и он быстро усвояет себе эту сатанинскую мысль.

Христианския кончины живота нашего, о Милосердый Боже, даруй всем и каждому из нас! Сподоби прочее время живота нашего в покаянии скончати!

Об участи самоубийц

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *