Заключенные никого не должны обвинять, кроме самих себя

Вспомните о разбойнике, распятом с Иисусом Христом!

Казнь этого преступника была самая мучительная, но он никого не обвинял в своих муках, кроме самого себя: мы убо вправду, говорил он сотоварищу своему, достойная бо по делом наю восприемлема (Лк. 23, 41), то есть мы вполне заслужили наказание, которое несем: оно ни несправедливо, ни слишком сурово, оно только соразмерно нашим преступлениям. Никто не требовал от разбойника такой исповеди. Это был голос души добровольно кающейся, охотно покоряющейся решению как Самого Бога, верховного Правителя, так и власти земной.

Но если, скажете, кто из нас осужден невинно? Неужели и такому обвинять только одного себя в несчастной своей участи? Трудно поверить, чтоб, при гуманности наших законов, были невинно осуждаемые, особенно на тяжкое наказание: лучше освободить от наказания десять виновных, нежели приговорить одного невинного гласит наш закон. Но положим, что из тысячи достойно осужденных и найдется один невинный, к осуждению которого сильно содействовали лжесвидетели, против которых он не мог ничего сказать, и совпадающие с подозреваемым преступлением обстоятельства. Однако и такому несчастному следует обвинять только одного себя в своих страданиях и никого более, потому что Сам Бог, невидимый Судия, попустил ему быть осужденным на это незаслуженное наказание. За что же? За иные его грехи, тяжкие и сокрытые.

Вот вам пример, как один невинный каторжный переносил свое наказание.

Это было в недавнее сравнительно время. Во французских каторгах один посетитель из духовного звания встретил преступника с необыкновенно спокойным лицом. Это удивило посетителя, и он тотчас спросил преступника о летах его от роду, о времени, как он находится в работах, и о самом преступлении. Ответ был такой: «Мне сорок пять лет от роду, в каторжной работе нахожусь уже десять лет, осужден за поджог». «И вы, верно, много каялись в этом преступлении?» — спросил снова посетитель. «Я во многом виноват, но в этом преступлении невинен, — отвечал преступник, — однако же не ропщу на мое наказание, потому что заслужил его». Такой ответ еще более возбудил любопытство посетителя, и он спросил: «Объясните ваши слова, я вас не понимаю». «Я грешен, — отвечал каторжный, — я преступен, но не пред людьми. После многих грехов раскаяние тронуло мое сердце, я решился исправиться, но меня занимала одна тяжкая мысль: я так часто преступал Божеские заповеди, что не смел и думать о скором прощении. Чем же, думал, искуплю грехи моей молодости? В это время в моем соседстве сделался ужасный пожар. Стали подозревать, что несчастье случилось от умышленного поджога, и обвинили меня. Во все время производства дела я был спокоен и не оправдывался. Я приготовил себя ко всему и знал, что меня ожидает. Наконец настал день решения суда. В ту минуту, как присяжные удалились, я услышал внутри себя голос, который говорил мне: «Вот тебе наказание! Но оно возвратит тебе спокойствие совести». И я в самом деле тогда же ощутил сладостное успокоение. Присяжные объявили, что я виновен в поджоге, только с облегчительными обстоятельствами. Меня осудили на пожизненную каторгу. Когда свели меня в тюрьму, я упал на солому и проливал самые сладкие слезы, которым позавидовал бы иной земной счастливец. Особенное спокойствие наполняло мою душу; оно не оставляло меня во всю дорогу до места заключения и здесь не покидает. Я стараюсь исполнять все мои обязанности, повинуюсь всем и вижу во всем и во всех волю Божию. Стараюсь молиться везде и всегда, и время проходит для меня незаметно. Часы кажутся для меня минутами, дни — часами, месяцы — днями, годы — месяцами. Никто не знает меня; все полагают, что я осужден справедливо, и они не ошибаются. Вы, мой отец, также не узнаете, кто я: я вам не скажу ни моего имени, ни моего нумера. Молитесь только за меня, чтоб я до конца жизни мог исполнить волю Божию, очищающую меня за грехи».

Посетитель еще раз после этого видел каторжника. Такое благодушие среди наказания, не заслуженного по суду гражданскому, выразил преступник, по вере неправославный! Не тем ли с большею покорностью воле Божией и власти земной должны нести наказание вы, православные, если кто из вас действительно осужден невинно, — нести, по крайней мере, дотоле, пока невинный не успеет оправдаться и не будет освобожден судом гражданским.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *