Не прелюбодействуй

Седьмая заповедь гласит: Не прелюбодействуй (Исх.20, 14). Согласно учению святых отцов, в душе человека действу­ют три силы:

  1. мыслительная,
  2. раздражительная,
  3. желательная.

Желательная сила

Последняя из них и в то же время — первая по своей власти над душой человека: так часто именно она на уровне подсознания, как бы скрытая за кулисами, движет мысль и волю, определяет жизнь человека. До грехопадения человека эта сила проявлялась как непрестанное, неудержимое стремление души к Богу, образа — к Первообразу. Это было постоянным желанием, неутолимой жаждой души созерцать Божественную красоту. В «Песни песней» Соломона Бог яв­ляется в образе жениха, а душа невесты, связаных друг с дру­гом неразрывной, вечно девственной любовью, крепкой, как смерть, глубокой, как сама жизнь.

В Библии Бог именуется ревнителем*. Это особая ревность — как динамика любви. Бог негодует на душу, когда ее очи опускаются вниз, на землю, отвращаются от Него.

Аскеты почитали блудом увлечение миром, доходящее до забвения Бога, когда творение становится для человека дороже Создателя. Мир — это величественная картина Божественной славы. В нем душа может находить отблески мудрости, могущества и красоты его Зиждителя, возводить ум от многообра­зия творения к единому Началу, восхвалять любовь Творца, даровавшего нам жизнь, изведшего нас из небытия, как из не­кой темной бездны, обещавшего нам вечное блаженство. Но может быть и другое: человек влюбляется в этот мир, «приса­сывается» к нему, точно щупальцами, своими страстями, опья­няется миром, забывает о вечности и готов продать этому миру свою душу.

Апостол Павел пишет: не упивайтесь вином, от которого бывает распутство (Еф. 5, 18). Вино страстей, экстазы лож­ной мистики, упоение мощью человеческого разума — все это душевный блуд. Сердце отпадает от Бога и сочетается с внеш­ним и чуждым ему.

В Библии участие в языческих ритуалах (к которым все больше и больше приближается современное искусство) также называлось блудом. Подобным образом и в Апокалипсисе уче­ние гностиков, стремившихся проникнуть в христианские об­щины,  именуется развратом, ненавистным Духу Святому (Откр. 2, 14-15), а ложная пророчица представляется в образе блудницы (Откр. 17, 1). Можно сказать, что вся культура древнего языческого мира, его философия, искусство, его внешняя красота и внутренняя пустота, его мистерии и са­танинские оргии воплотились в Апокалипсисе в образе вави­лонской блудницы, напояющей мерзостями весь мир (Откр. 17, 2-4). Богоотступничество в виде богоборчества и ложных учений, а особенно тайные мистические секты, — все это блуд, оскверняющий землю.

В Библии написано: «И земля была убита кровью их»? — кровью человеческих жертв, принесенных идолам.

Если Ветхий Завет сурово карал за прелюбодеяние, то Но­вый Завет требует от нас также чистоты помыслов и желаний.

Грех блуда многолик и многообразен.

Вожделение в сердце, с которым человек не борется, уже блуд. Блуд подобен мутной струе, которую испускают из себя человеческие глаза: словно взгляд одного человека облил другого липкой, зловонной гря­зью. Блуд может обнаруживать себя в звучании голоса: иногда человек говорит по-видимому о чистом или даже святом, но в самом голосе и дыхании его слышится скрытое сладострастие. Порой движение головы или улыбка человека служат безмолв­ным знаком, что он внутренне готов к блуду.

Проявлением блуда святые отцы считали и смех и шутки.

Смех уничтожает, как бы поедает человеческую стыдливость, шутки располагают к дерзости, а дерзость, по слову преподоб­ного аввы Агафона, «подобна сильному, жгучему ветру, от ко­торого, когда он подует, все бегут и который портит всякий плод на деревьях»*, то есть все доброе в душе. Из всех чувств самое опасное — осязание. Если уже один лишь взгляд переда­ет весть, которая превращается в какую-то невидимую цепь, привязывающую людей друг к другу, то прикосновение — это начало плотского падения. Страстное прикосновение возбу­ждает в душе похоть — этого, по выражению святых отцов, «домашнего беса», который неразлучен с нами. Он точно про­сыпается и выползает из темных подземелий души. Через при­косновение передается некая энергия блуда, чем-то напомина­ющая энергию электричества, когда один провод соединен с другим. Некоторые скажут: «Я не ощущал никакой духовной борьбы, не замечал в себе похотливых мыслей, и мне кажется, что здесь преувеличение. Может быть, это излишнее предо­стережение вызвано каким-то невротическим страхом». Но дело в том, что наша душа, ее жизнь — тайна для нас самих. Наше сознание лишь верхушка айсберга, большая часть кото­рого скрыта под водой и недоступна для глаз. Святые отцы говорят об обителях души, расположенных, как этажи в башне, одна под другой[1]. Современные психологи называют не­контролируемую область души подсознанием; там, в глубине подсознания, оживают страсти. Но человек может не заметить этого, как живущий на верхнем этаже не заметит пожара, кото­рый начался с подвала и постепенно охватывает дом.

Вначале, при самом возникновении страсти, человек мо­жет воспринять ее как чистую любовь или невинное наслажде­ние. Чувства обманывают его, и возможность самоконтроля оказывается практически парализованной. Обычно человек за­мечает опасность своего положения только тогда, когда уже становится пленником страсти. Нередко, переживая неожидан­ное падение, он даже не понимает, что произошло, почему он внезапно переменился, почему поддался такому искушению, которое прежде ненавидел и презирал. А случилось все лишь потому, что незаметно для себя он собрал горючее вещество, которое мгновенно вспыхнуло от искры. Мы говорим здесь о падении как о крайнем случае, но само прикосновение и телес­ные ласки уже омрачают ум человека и поднимают со дна его души какую-то муть, как ил со дна пруда.

Может ли человек не чувствовать действия страсти?

Безстрастие — это состояние совершенства, состояние, которого достигали немногие и из святых; безстрастие — это чудо. Чаще всего мы не испытываем страсти, когда демон обманыва­ет нас, когда он, по слову преподобного Иоанна Лествичника, прикидывается мертвым, как лиса, которая хочет поймать не­осторожную птицу». Поэтому завет отцов: не верь своему телу, пока дыхание в твоих устах.

Ни один грех, кроме гордости, не умерщвляет сердце так, как блуд.

Молитва — это голубь чистоты, который не может найти для себя места в оскверненном сердце. Ни один грех не ввергает подвижника в такую тоску, доходящую до отчаяния, как блуд. Падший подвижник ощущает себя наполненным скверной, собственная душа кажется ему черной, словно оде­той непроницаемой тьмой. Замечено, что от блудника исходит какое-то духовное зловоние, напоминающее запах гниющего мяса. Апостол Иуда писал, что должно гнушаться даже осквер­ненной ризы (Иуд. 1, 23).

Некоторые виды искусства представляют собой воплоще­ние эротики и секса, выраженных в ритмах музыки и движени­ях. Чтение романов (речь идет не о порнографии, а о классиче­ской литературе) заставляет человека переживать чувства и страсти персонажей этих произведений, а почти в каждом из них плотская любовь занимает главное место. Это точно стер­жень, вокруг которого закручена пружина сюжета. Святые отцы говорят, что замедление вниманием на греховном помыс­ле или образе уже сочетает с ним душу и оскверняет сердце. Святые отцы называли диавола живописцем, который рисует в уме человека обольстительные картины, а теперь эту де­монскую работу над душой человека взялся исполнять телеви­зор, словно диавол, утомившись за семь тысячелетий, передал машине свою «программу».

Телевизор превратил дома сначала в театры, а затем в блудилища. Нам могут возразить, что нередко по телевиде­нию передают и новости о достижениях науки, показывают исторические памятники, знакомят с жизнью животного или растительного мира, что по телевидению могут выступать люди, призывающие общество к повышению его нравствен­ности, то есть на экране — смесь доброго и худого, пусть каждый выбирает, что хочет. Но ведь грех живет в нашей душе, и наша развращенная воля ищет греха, как подобное ищет подобного. Рыба, заглатывая крючок, не может изба­виться от него, и человек, растливший себя у телевизора, уже принадлежит ему. Единственный способ вырваться из этого плена — выкинуть телевизор из своего дома, как выбрасыва­ют на свалку ненужную вещь. Здесь невозможны перемирия и компромиссы.

Телевизор — это враг, прокравшийся в дом, которого надо вытолкнуть ударом ноги. Квартира, где находится телевизор, в духовном отношении похожа на помещение, в котором лопну­ла канализационная труба и стоит невыносимое зловоние. Сколько забот и волнений доставляют родителям болезни их детей! Но то, что перед телевизором дети растлевают свою душу, мало кого безпокоит. Поэтому те, кто смотрит телепере­дачи, ежедневно нарушают заповедь не прелюбодействуй. Они настолько привыкают к этому визуальному разврату, что не представляют потом, как без него можно жить.

Древние апологеты писали, что особенно излюбленными для демонов местами являются языческие храмы, где прино­сятся кровавые жертвы идолам и где совершается ритуальный разврат: они, демоны, как бы питаются парами от человече­ской крови и запахом блуда. Поэтому в домах, где на голубом экране телевизора совершается то, что прежде творилось втайне, поселяются темные духи, как стервятники около непо­гребенных трупов.

Тот, кто смотрит телевизор, а затем идет в Церковь, похож на человека, который служит двум богам. По слову пророка Илии, поклоняющиеся Иегове и Ваалу хромают на оба колена (ЗЦар. 18, 21). А христианин, сделавший для себя телевизор «иконой», поклоняется одновременно Христу и Венере.

Хотя для христиан, постоянно оскверняющих себя «теле­блудом», не закрыты двери храма (они могут молиться, им раз­решают участвовать в Таинствах), но они лишены самого глав­ного — богообщения. Только после искреннего покаяния и по прошествии продолжительного времени может постепенно очиститься их сердце.

Но есть еще более глубокая нравственная бездна, край ко­торой там, где дно блуда: это — разврат; об этом сказала нам

Библия — языком огня, испепелившего Содом и Гоморру (Быт. 19, 24-25).

Что нужно делать, чтобы бороться с этой страстью?

Преж­де всего не доверять себе, избегать любых поводов и причин к искушению, хранить свое сердце от греховных впечатлений и творить Иисусову молитву. Иисусова молитва и память о смер­ти не только защищают душу от греховных вожделений, но и очищают память, словно от следов и пятен, от воспоминания прежних грехопадений.


[1]Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы. Слово 1, главы 11 и 12. Репр. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994.

» Преподобный Иоанн, игумен Синайской горы. Лествица. Слово 15, • глава 16.

?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *