Святого отца нашего Иоанна, архиепископа Константинопольского, Златоустого, беседа на Святое Евангелие от Матфея

(18)Иисус Христово рождество сице бе.

Скажи мне, о каком рождении говоришь ты? Ты уже сказал о предках. Хочу, говорит евангелист, сказать и об образе рождения. Видишь ли, как он возбудил внимание слушателя? Поелику намеревался повествовать о дивном таинстве, каково есть рождение от Девы: то сперва изобразил родословие и, желая покрыть сию тайну, упомянул о муже Марии, Иосифе. Теперь же повествует о самом рождении.

Обрученный бо бывши Матери Его Марии Иосифови.

Не сказал: Деве, но просто: Матери, дабы речь была понятнее. Но приведя слушателя сперва в ожидание услышать нечто обыкновенное, и удержав его в сем ожидании, вдруг изумляет, изображая необыкновенное.

Прежде даже не снитися има, обретеся имущи во чреве от Духа Свята. Не сказал: прежде, нежели приведена была в дом к жениху: ибо Она уже жила у него в доме, так как древние имели обыкновение охранять обрученных в собственном доме, чему и ныне еще можно видеть примеры. Так и зятья Лотовы по обручении жили вместе с ним в его доме. Так и Мария жила в одном доме с Иосифом.

Вопрос: Почему не прежде обручения Она зачала во чреве?

Ответ: Я не напрасно говорил, что размышления сии, по свойству своему, весьма глубоки. Мы уже сказали, почему евангелист описывает родословие Иосифа, который нимало не участвовал в рождении Иисуса Христа. Теперь надобно открыть другую тайну, которая таинственнее и сокровеннее первой.

Вопрос: Что это за тайна?

Ответ: (Бог) не хотел, чтобы при самом рождении известно было иудеям, что Христос родился от Девы; и чтобы Дева пострадала от них. Впрочем не смущайтесь, если сказанное мною для вас странно: я говорю здесь не свои слова, но слова отцов наших, дивных и знаменитых мужей. Если Христос и многое первоначально скрывал, называя Себя сыном человеческим: если Он и не везде ясно открывал нам Свое равенство со Отцом: то чему дивиться, если Он и сие прикрыл, устрояя дивное и великое таинство?

Вопрос: Что же здесь дивно, скажешь ты?

Ответ: Дивно то, что Дева сохранена и избавлена от худого подозрения. Если бы иудеи знали об этой тайне в начале: то побили бы Деву камнями и осудили бы, как блудницу. Если уже и в таких случаях, коих примеры часто встречались им еще в ветхом завете, они обнаруживали свое беспокойство, и когда Христос изгонял бесов, называли Его беснующимся, когда исцелял больных в субботу, почитали Его противником Бога, хотя суббота и прежде часто была нарушаема: то чего не сказали бы, услышав, что Дева рождает? Им благоприятствовало бы и все предшествующее время, которое не представляет ничего подобного тому, что Дева родила. Если они и после стать многих знамений еще называли Его сыном Иосифа: то каким образом прежде сих знамений поверили бы, что Он родился от Девы? Посему-то и представляется родословие Иосифа, и он обручается с Девою. Если даже Иосиф, этот праведный и чудный муж, возымел помысл сомнения касательно Девы, и многое нужно было, чтобы удостовериться ему в событии, если и для него нужно было явление ангела, видение во время сна и свидетельства пророческие: то как могли принять сию тайну иудеи, которые были лукавы и развращены? Посему и апостолы не говорили часто о рождении Его, но о воскресении многократно возвещали. Даже сама Матерь Его не дерзала объявлять о сем. Посмотри, что говорят Она Ему самому: се Аз и отец Твой искахом Тебе (Лук. 2, 4§). Потому что, если бы сие последнее было заподозрено, то Его не стали бы почитать сыном Давидовым, а от непризнания Его сыном Давидовым произошло бы много и других зол. Посему к ангелы не всем сказывают об этом рождении, а объявили одной Марии и Иосифу: когда же благовествовали пастырям о рождшемся Младенце то не присовокупили, что Он родился от Девы.

Так, когда Иосиф удостоверился, что Рождшееся от Духа есть Свята: то, устранив всякое подозрение, не только не отсылает Ее от себя и не бесчестит, но принимает и оказывает Ей услуги во время беременности и благоговейно чтит Ее. Явно, что, не будучи твердо удостоверен в зачатии по действию Святого Духа, не стал бы держать Ее у себя и служить Ей. Притом, весьма выразительно сказал евангелист: обретеся имущи во чреве, — как обыкновенно говорится о происшествиях особенных, случающихся сверх всякого чаяния и неожиданных. Итак не простирайся далее, не требуй ничего больше сказанного и не спрашивай: каким образом Дух образовал Младенца в Деве? Ибо ежели при естественном действии невозможно объяснить способа сего образования: то как можем мы, жители земли, объяснить сие, когда чудодействовал Дух, и когда это таинство недоведомо для самих ангелов? И дабы ты не беспокоил евангелиста и не утруждал его частыми вопросами о сем, он освободил себя от всего, наименовав совершившего чудо. Ничего, говорит, больше не знаю, а знаю только, что Рождшееся в Ней рождено от Духа. Устыдитесь вы, желающие постигнуть сверхъестественное рождение! Ибо ежели никто не может изъяснять того рождения, о котором есть тысячи свидетелей, которое за столько веков предвозвещено, которое было видимо и осязаемо: то крайне безумны те, которые с любопытством исследуют и тщательно стараются постигнуть то высшее, неизреченное рождение. Ни Гавриил, ни Матфей не могли ничего более сказать, кроме того что Рождшееся от Духа есть: но как и каким образом родилось от Духа, сего не объяснил ни тот ни другой: потому что это было не возможно. Не думай также, что ты все узнал, когда слышишь, что Христос родился от Духа. При таком сведении мы еще многого не знаем, например: как Невместимый вмещается в утробе? как все Содержащий рождается от Жены? как Дева рождает и остается Девою? как Он именуется происшедшим от корене Иессеева? как именуется жезлом? Сыном человеческим? Цветом? как и Марию назвать материю? как сказать, что Христос произошел от семени Давидова? воспринял зрак раба? как Слово бо плоть бысть (Иоан. 1, 14)? как Павел говорит римлянам: от нихже Христос по плоти, сый над всеми Бог (Рим. 9, 5)? Из сих слов и из многих других видно, что Христос произошел от нас, от нашего состава, из девической утробы, а каким образом, того не видно. Итак и ты не разыскивай, но верь тому что открыто, и не старайся постигнуть то, что умолчано.

Иосиф же муж Ея, праведен сый, и не хотя ее обличити, восхоте тай пустити ю. Сказавши, что Рождшееся в Деве есть от Духа Святого и зачато без плотского совокупления, он приводит на сие новое доказательство, чтобы кто либо не вопросил: откуда это известно? кто видел, и кто слышал, чтобы когда либо рождала Дева? Посему, дабы никто не подозревал, что евангелист, желая возвысить Учителя, пишет сие, он приводит в удостоверение слова Иосифа, который тем самым, что с ним происходило, утверждает в нем веру в сказанное. Указывая на сего свидетеля, евангелист как бы так говорил: ежели ты не веришь мне и подозреваешь мое свидетельство, то поверь сему праведному мужу.

Иосиф же муж ее праведен сый. Здесь он называет праведным того, который имеет все добродетели. Иосиф, будучи праведен, то есть, добр, кроток, истинен, восхоте тай пустити ю. Для того евангелист описывает случившееся прежде, чем узнал о том Иосиф, чтобы ты не сомневался в происшедшем после того, как узнал он. Хотя подозреваемая не только заслуживала обличения, но закон повелевал даже наказать Ее: впрочем Иосиф избавил Ее не только от большего, но и от меньшего, то есть, от стыда, не только не хотел наказать, но не захотел и обличить. Не признаешь ли в сем мужа мудрого и свободного от мучительной страсти? Вы сами знаете, что такое ревность. Посему-то вполне знавший оную пророк сказал: исполнена бо ревности ярость мужа ея, не пощадит в день суда (Притч. 6, 34). И: жестока яко ад ревность (Песн. Песн. 8, 6). Мы знаем, что многие лучше готовы лишиться жизни, нежели впасть в подозрение ревнивости. А здесь было подозрение, когда Дева изобличалась ясными признаками беременности: но Иосиф был столько праведен и чужд страсти, что не захотел причинить Деве даже и малейшего огорчения. Поелику оставить Ее у себя казалось противным закону, а обнаружить дело и представить Ее в суд, значило предать Ее на смерть: то он не сделал ни того, ни другого, но восхоте тай пустити ю. Он поступил выше закона, обнаруживая свою добродетель: ибо по пришествии благодати, надлежало явиться многим знамениям высокой мудрости и жизни. Как солнце, не показавши еще лучей, издали освещает зарею большую часть вселенной: так и Христос, имея воссиять от ложесн Девы, прежде нежели родился, уже просветил всю вселенную. Посему-то еще до рождения Его, пророки и жены предсказывали будущее. И Иоанн, еще не выйдя из утробы, взыгрался во чреве. Посему и Иосиф показал здесь великую мудрость: ибо не обвинил и не укорил Девы, а только намереваются отпустить Ее. Когда же дела находились в таком положении, и он был в затруднении относительно своих обязанностей, является ангел и разрешает все недоумения. Здесь достойно исследования то, почему ангел не пришел прежде сего, когда Иосиф не имел еще таких мыслей: но явился, когда он уже помыслил.

Сия же ему помыслившу, се ангел Господень во сне явися ему, говорит евангелист. Почему Дева, слышавшая прежде от ангела благовестие, не открыла ему сего, и, видя обручника в смущении, не разрешила его недоумения? Почему и ангел не сказал Иосифу прежде его смущения? Для чего не сказал, говоришь ты? Для того, чтоб и Иосиф не обнаружил неверия, и с ним не случилось того же, что с Захариею. Не трудно поверить делу, когда оно уже пред глазами. По сей же причине молчала и Дева: ибо думала, что не уверит жениха, сказавши о необыкновенном деле, а напротив более огорчит его, подав мысль, что прикрывает сделанное преступление. Ежели сама Она, когда должна была принять толикую благодать, судить по-человечески и говорить: како будет сие, идеже мужа не знаю (Лук. 1, 34): то гораздо более усомнился бы Иосиф, особенно когда услышал бы о сем от подозреваемой жены. Посему Дева во все не объявляла ему, а когда потребовали обстоятельства, явился ангел. Сия же ему помыслившу, се ангел Господень во сне явися ему. Примечаешь ли скромность мужа? Не только не наказал, но и не сказал никому, даже самой подозреваемой: а только размышлял с собою! И не сказано, что он хотел изгнать Ее, но отпустить: столько он был кроток, милостив и добросердечен!

Вопрос: Но для чего не наяву пришел ангел к Иосифу, как являлся пастырям, Захарии и Деве?

Ответ: Потому что Иосиф имел много веры и не нуждался в таком явлении. Для Девы нужно было необыкновенное явление прежде события, потому что благовествуемое было весьма важно, — важнее возвещенного Захарии: а пастыри были люди простые, и потому имели нужду в более явственном явлении. Но Иосиф, как муж благоразумный, готов был к вере, и если бы только явился кто-нибудь и наставил его: то он легко принял бы откровение: посему и явился ему ангел во сне.

Иосифе, сыне Давидов, не убойся прияти Мариам жены твоея. Тотчас приводит ему на память Давида, от которого должен был произойти Христос, и не дает ему оставаться в смущении, наименованием предков напомянув об обетовании, данном всему роду. Сказавши же не убойся, показывает, что Иосиф боялся оскорбить Бога, содержа в доме как бы прелюбодейную. Изрекши же имя Марии — Девы, Ангел не остановился на сем, но присовокупил: жены твоея. Сим именем он не назвал бы Ее, если бы Ее девство было растлено. Женою же называет здесь обрученную. Что значит: прияти? То есть, удержать у себя в доме: ибо Иосиф мысленно уже отпустил Деву. Ее, говорит ангел, поручает тебе Бог, а не родители: поручает же не для брака, но чтобы жить вместе с Нею, вручает, объявляя о том чрез меня. Как Христос после поручил Ее ученику, так ныне поручается Она Иосифу. Ибо, говорит. Она не только чиста от беззаконного смешения, но и зачала во чреве сверхъественно. Посему не только отложи страх, но и возрадуйся.

Родшеебося в Ней от Духа есть Свята. Дивное дело, превосходящее человеческое разумение и превышающее законы природы!

Вопрос: Чем уверится муж, не знавший сего?

Ответ: Открытием прошедшего, говорит ангел. Ибо для того он обнаружил все, что происходило в уме его, чем он был смущен, чего боялся и на что решался, дабы чрез сие уверить и в этом, или лучше, уверить его не только прошедшим, но и имеющим быть после сего.

Родит же сына, и наречеши имя Ему Иисус. Поелику Родшееся от Духа есть Свята: то не подумай, что ты устранен от служения при воплощении Его. Хотя ты не имеешь никакого участия в рождении, однако ж преимущество дать имя рождаемому я предоставляю тебе: ты наречеши имя Младенцу. Хотя Он не твой сын, но ты будь Ему вместо отца. Потом, дабы кто либо не заключил из сего, что Иосиф есть отец, послушай с какою осторожностию ангел говорит далее. Родит же сына. Не сказал: родит тебе, но выразился неопределенно: родит. Ибо Мария родила не ему только, но целой вселенной. Для того и имя принесено ангелом с небес, указывающее на божественное естество: ибо еще прежде рождения ангел возвещает в сем имени о благах, какие дарованы будут Родившимся всему миру.

Вопрос: Какие эти блага?

Ответ: Освобождение от грехов и спасение.

Той бо спасет люди своя от грех их. В сих словах показывается, как высоко это спасение: ибо благовествуется освобождение не от чувственных браней, ни от плена варварского, но, что гораздо важнее сего, освобождение от грехов, от которых прежде никто не мог освободить.

Вопрос: Для чего же сказано: люди своя. а не присовокуплено: и вся языки?

Ответ: Для того, чтоб иудеи, слыша о язычниках, не соблазнились. Но сведущему дано разуметь и о язычниках: потому что люди Его — не одни иудеи, но и все приходящие к Нему и приемлющие от Него познание тайны Его.

Той бо спасет люди своя от грех их. Здесь ангел показывает, что Рождающийся есть Сын Божий: ибо, кроме божественного существа, никто другой не может отпускать грехов.

Итак, получив такой дар, примем все меры, чтобы не поругать толикого благодеяния. Ежели грехи наши достойны были наказания и прежде сей чести, то тем более после сего неизреченного благодеяния. И это говорю теперь не без причины, но поелику вижу, что многие после крещения живут небрежнее некрещеных, и даже не имеют никакого признака христианской жизни. Посему ни на торжище, ни в церкви не скоро различишь, кто верующий, и кто неверующий: разве только когда, присутствуя при совершении таинств, увидишь, что одни бывают высылаемы, а другие остаются в храме. Но надлежало бы отличаться не по месту, а по делам: ибо достоинства внешние обыкновенно познаются по внешним признакам: а наши достоинства надобно распознавать по душе. Верующий должен быть виден не только по причащению святых таин, но и по новой жизни и богоугодным делам. Верующий должен быть светильником мира и солью земли. А ежели ты не светишь и себе, не предотвращаешь и собственной гнилости; то по чему нам узнать, что ты истинный христианин и достойно причащаешься святых таин? Но причащаясь только по обычаю, ты уготовляешь душе своей многая муки. Верующий должен блистать не тем одним, что получил от Бога, но и тем, что сам прибавил к тому: надобно, чтобы он по всему был виден: и по поступи, и по взору, и по виду, и по голосу, а более всего по добрым делам. Сказал же я о сем для того, чтобы нам творить добрые дела не для показа, а для пользы тех, кто смотрит на нас, и украшать себя ими для угождения Богу. А теперь, с которой стороны ни стараюсь распознать тебя, везде нахожу тебя в противоположном состоянии. Хочу ли заключить о тебе по месту? — я вижу тебя на конских ристалищах, и в театрах: вижу, что ты проводишь дни в беззакониях, составляешь злые толки в худых сходбищах, и сообщаешься с людьми развратными. Хочу ли заключать о тебе по виду твоего лица? — опять вижу, что ты непрестанно смеешься и рассеваешься, подобно развратной блуднице, у которой никогда не закрывается рот. Стану ли судить о тебе по одежде? — вижу, что ты наряжен ничем не лучше комедианта. Или — по спутникам твоим? — ты водишь за собою тунеядцев и льстецов. По словам? — слышу, что ты не произносишь ничего здравого, дельного, полезного в нашей жизни. По твоему столу? — здесь открывается еще более причин к осуждению. О подобных таким людях говорит апостол: имже бог чрево (Филип. 3,19).

Итак скажи мне, по чему могу узнать, что ты верный христианин, когда все исчисленное мною и другое многое уверяет в противном? и что говорю: верный христианин? даже и того, человек ли ты, не могу узнать подлинно: ибо стучишь ты ногою как осел: скачешь как вол, ржешь на женщин как конь: объедаешься как медведь: насыщаешь тело как лошак: злопамятен как верблюд: хищен как волк: сердит как змея: язвителен как скорпион: пронырлив как лисица: хранишь в себе яд злобы, как аспид и ехидна: враждуешь на братьев, как демон лукавый. Как я могу счесть тебя за человека, не видя в тебе свойств естества человеческого? ища образа верного христианина, не могу найти разности даже между человеком и зверем. Чем же назову тебя? зверем? Но у каждого зверя один какой-нибудь из сих пороков; а ты, совокупив в себе все означенные пороки, далеко превосходишь их своим неразумием. Назову ли тебя демоном? но демон не служит неистовству чрева и не жаждет денег. А когда в тебе больше пороков, нежели в зверях и демонах: то скажи мне, как могу назвать тебя человеком? Если же нельзя назвать тебя человеком: то как назову тебя верным? А что всего хуже, находясь в столь худом состоянии, мы и не думаем о безобразии своей души, не имеем и понятия о ее гнусности.

Итак, умоляю вас, не оставайтесь зверями! Ежели и раб не входит в дом Отца: то как можешь вступить в двери Его ты, будучи зверем? И что говорю: зверем? такой человек хуже всякого зверя. Зверь хотя по природе дик, однако часто посредством человеческого искусства делается кротким. А ты изменяешь природное им зверство в несвойственную их природе кротость, а свою природную кротость изменяешь в неестественное тебе зверство! Дикого по природе делаешь смиренным: а себя, кроткого по природе, против природы делаешь диким. Льва укрощаешь и делаешь ручным, а своему телу попускаешь быть неукротимее льва! В отношении к укрощению зверей — два затруднения, препятствующие их укрощению: во-первых то, что зверь лишен разума: во-вторых то, что зверство в нем есть природное свойство. Не смотря на это, по избытку данной тебе от Бога мудрости, ты преодолеваешь их природу. Как же ты, преодолевая в зверях природу, в себе самом, по собственной воле, не сохраняешь природного добра, данного тебе от Бога? Если бы Бог заповедал тебе сделать кротким другого человека, ты не почел бы Его заповеди невозможною, хотя и мог бы Ему возразить, что ты не господин чужой воли, и что он не зависит от тебя. Но теперь, когда Он убеждает тебя укротить собственного твоего зверя, над которым ты полный господин: то чем можешь оправдаться, не укрощая своей природы? Какое можешь представить извинение, когда из льва делаешь человека, а сам из человека делаешься львом? Диких зверей доводить до одинакового с человеками благородства, а себя самого низвергаешь с царского престола? Знай, если желаешь, что гнев есть зверь и лев.

Посему, возлюбленный, сколько другие усиливались над укрощением львов, столько и ты с усердием старайся соделывать себя тихим и кротким: ибо и гнев имеет страшные зубы и когти. Если не укротишь его; то он погубит все добрые дела твои. Он не только вредит телу, но, и еще более, расстраивает здравие души, поедая, терзая, растлевая всю силу ее: ибо каждая страсть, оставаясь в душе, немилостиво поедает нас каждый день. Лев, когда насытится, уходит: а страсти никогда не насыщаются и не отступают, доколе не отдадут пойманного ими человека диаволу.

Я говорю это не только о гневе, но и о всех других страстях: кто какою страстию увлекается, тот от нее и погибает. Мы увлекаемся не одною какою либо страстью, но постоянно служим многим страстям: и похищаем чужое, и обижаем, и собираем неправедное богатство, и презираем нищих и убогих, и ненавидим ближнего, и предаемся тщеславию, желая у всех быть в славе. Но для души нет никакой пользы от этой славы: ибо она тщетна: она потому и названа тщеславием, что ничего не приносить. Ежели презришь всю суету мира, будешь драгоценнее целого мира, подобно тем святым, ихже не бе достоин (весь) мир (Евр. II, 38). Итак, чтобы тебе соделаться достойным царства небесного, презирай настоящее. Тогда и здесь получишь большую славу и насладишься будущими благами, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава в бесконечные веки. Аминь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *