Размышление на слова: Наг изыдох от чрева матере моея, наг и отъиду тамо: Господь даде. Господь отъят: яко Господеви изволися, тако быстъ: буди имя Господне благословенно во веки (Иов. 1, 21)

Вот самый правдивый ответ на все сомнения, какие бы ни волновали потрясенных печалью сердец наших, и самое лучшее утешение, какое только может придумать и сказать себе человек страждущий: наг изыдох от чрева матере моея, наг и отъиду тамо: Господь даде, Господь отъят: яко Господеви изволися, тако бысть: буди имя Господне благословенно во веки (Иов. 1, 21)!

В этих словах нашел некогда утешение один из величайших страдальцев древности, Иов Многострадальный. Был он богат сначала, знатен и счастлив в семье и обществе. Как иногда в тихий весенний день ни одно облачко не омрачает светлого горизонта, так беспечально и мирно протекала жизнь его среди изобилия, почестей и утех всякого рода, какие служат принадлежностью невинного,

Самим Богом благословенного земного счастья. Но вот по Божию же попущению, почти мгновенно, нежданно-негаданно все у него было отнято: и богатство, и почести, и семья, и даже здоровье. Покрытый червями и гноем с ног до головы, всеми забытый, всеми оставленный, лежал он на гноище вне града и сам дрожащими от боли руками оскабливал гной свой. Времени уже многу минувшу, вспомнила об нем жена; но и та пришла к нему, сама беспомощная и безутешная, не для помощи и утешения, а со словами ропота и укоризны: рцы глагол некий ко Господу и умри (Иов. 2, 9) — вот все, что могла сказать безвыходному страдальцу несчастная. Как бы, казалось, не возроптать, не пожаловаться на судьбу свою! Но и во всех сих приключившихся ему, ничимже согреши Иов устнама пред Богом и не даде безумия Богу (Иов. 2, 10).

Что, спрашивается, оживляло его, поддерживало и ободряло среди тяжких, почти невыносимых мук?

Что дало ему силы с твердостью перенести постигшее бедствие и дождаться новых счастливейших дней? Что, как не те убеждения, какие были высказаны им в начале своих злоключений: что собственного он не имел ничего, что все блага, какими он прежде пользовался, принадлежали не ему, а Богу, что Богом они были даны ему на время, что Давший на время имел полное право и отнять их прежде времени, что, даруя и отнимая эти блага по Своей воле, Господь руководствуется высшими, хоть и не всегда понятными для нас целями премудрого и всеблагого Своего о нас промышления, что посему и в счастии и в несчастии, и в горях и в радостях одинаково мы должны благословлять святейшее Его имя: Господь даде, Господь отъят: яко Господеви изволися, тако бысть: буди имя Господне благословенно во веки.

Братья мои! Не в таких ли точно убеждениях и мы должны почерпать отраду в скорбях, нас постигающих?

Мы жалуемся иногда на бедность, на лишения, на болезни, на несправедливости людские и т. п. Понятно, все подобного рода испытания переносить нелегко, иногда и весьма тяжко. Но рассудите, как некогда рассуждал в своем горе многострадальный праведник: что вы принесли с собой в этот мир и что отсюда вынесете? Чем, например, вы различите младенца богача от нищего? Различна их наружная обстановка, но в сущности тот и другой равно бедны, равно жалки, равно беспомощны. Различите потом мертвеца, богача и бедного, особенно когда тот и другой равно истлеют в могиле? Правда, одного положили в золоченый, другого в простой гроб, одного свезли на колеснице, другого на руках снесли люди близкие, над одним поставили пышный мавзолей, над другим деревянный крест некрашеный или и того поставить было не на что. Но ведь и того и другого один и тот же гложет червь, и тем же оба сделаются прахом. Но ведь тот и другой равно будут лежать и ждать всеобщего воскресения; а там не спросят, кто как прибыл на кладбище, в каком истлел гробу и под каким памятником.

Что ж нам принадлежит как вечная, неотъемлемая наша собственность, о лишении которой мы могли бы скорбеть неутешно и на отнятие которой имели бы полное право роптать и жаловаться? Наг изыдох от чрева матере моея, наг и отъиду тамо (Иов. 1, 21). Яко ничтоже вне-сохом в мир сей: яве, яко ниже изнести что можем (1 Тим. 6, 7).

«Как, — скажет кто-нибудь, — не моя собственность богатство? Оно мне досталось от отца по закону или я сам приобрел его своими трудами. Как не моя собственность мои кресты, мои отличия? Я сам их заслужил своим умом, своими подвигами!» Охотно верим. А ведь умрешь, брат мой, и великолепная твоя квартира, и пышные одежды, и все твое серебро и золото, и все твои кресты и отличия — все здесь остается. В такую же тесную домовину и тебя положат, как и бедняка, и один только крест с тобой истлеет, какой есть и у нищего, — крест, данный тебе при крещении, если его еще носишь. Итак, если все, что у тебя есть, тебе принадлежит как собственность, то почему же ты этой собственности не берешь с собой в другую страну, в иной путь, неведомый? Не потому ли, что вся твоя здешняя собственность условна, условно принадлежит тебе, подобно тому как условно принадлежат нам вещи, когда мы живем в гостинице; что все, здесь нами приобретаемое, приобретается нами на время и не иначе, как по воле или допущению общего нашего Хозяина, Который убожит и бо-гатит, смиряет и высит? А Кто дает, не имеет ли права и брать у нас дарованное по Своей воле? И не все ли в сущности должно быть равно для нас, если Он это возьмет годом ранее или годом позже, — теперь ли, пока живем здесь, или когда пробьет для нас последняя минута смертная? Что же мы скорбим неутешно, если Господь или не дает нам, или отнимает от нас то или другое благо, когда оно в существе и не наше, и временное, и не похожи ли бываем в неутешных скорбях своих на детей, которые заливаются горькими слезами от того, что добрая мать или не купила, или отняла от них какую-нибудь игрушку любимую? Господь даде, Господь отъят: яко Господеви изволися, тако быстъ: буди имя Господне благословенно во веки.

Что и говорить, тяжело нуждаться в необходимом или терять и не необходимое, но приятное, к чему мы привыкли. Но ужели мы думаем, что, лишая нас известного блага, Господь хочет сделать и делает нам зло? Ужели мы думаем, что, ниспосылая ту или другую печаль, то или другое страдание, Бог, Который любит нас больше самого чадолюбивого отца, нежнее самой любвеобильной матери, Бог, Который весь есть любовь, не имеет в виду истинного нашего счастья, истинного нашего блага? О! братья мои! В печалях, нам ниспосылаемых, даже скорее видна к нам Божественная любовь, чем в иных дарах счастья. Помните, что сказал апостол: Егоже любит Господь, наказует: биет же всякаго сына, егоже приемлет. Аще наказание терпите, яко-же сыновом обретается вам Бог (Евр. 12, 6 и 7). Так некогда посетил Он милостью Своей и многострадального Иова. Перенес страдалец свою тяжкую скорбь безропотно, и — снова наградил его Господь благами даже большими тех, какие дарованы были ему в начале. Господь благослови последняя Иовля, неже прежняя. И виде Иов сыны своя и сыны сынов своих, даже до четвертаго рода. И скончася Иов стар и исполнъ дний (Иов. 42, 12, 16 и 17). Не то же ли бывает в большинстве и с нами, если печали, Богом ниспосылаемые, переносим безропотно? В жизни нашей то же почти происходит, что и в видимой природе. Забушует ветер, заволочит небо тучами, польет дождь — глядишь, тот же вихрь, что нагнал тучи, и разогнал их; и снова блестит ясное солнышко и ликует дождем напоенная и оживленная природа.

Нам, братья, еще легче безропотно переносить печали, чем это было в ветхозаветные времена, когда жил и страдал Иов праведный. Тогда только еще ждали Избавителя, а теперь наше спасение совершено. И сколько имеем мы за себя ходатаев и предстателей! Особенно какую всесильную Ходатаицу и Помощницу во всех печалях имеем мы в Пресвятой Деве, Матери Божией!

О, что бы ни посетило нас в жизни, печаль или радость, беда или счастье, будем всегда равно благословлять святейшее имя Божие. А тяжко будем страдать, терпение истощится, силы изменят — прибегнем к Ней, нашей Заступнице, и Она поможет, как — мы не знаем, как — мы не думаем. Буди имя Господне благословенної Буди благословенно имя и всеблагой Предстательницы нашей вовеки!

Прот. М. Предтеченский