Оптинского старца отца Амвросия можно поистине назвать мудрым учителем христианского терпения. К нему всего более обращались за утешением и советом люди, обремененные горем, недугами, душевными скорбями, различными лишениями, искушениями. Утешая таковых, сам искушенный в долготерпении старец кротко напоминал, что скорби неизбежны в земной жизни, что они полезны и спасительны в деле нашего духовного совершенствования и ведут человека к Царству Небесному. Вместе с тем он с особенной силой и заботливостью увещевал в скорбях отнюдь не поддаваться малодушию и унынию, а вооружиться христианским терпением, выработав в себе которое человек станет более спокойно относиться к постигающим его скорбям и возрастит в себе спасительные плоды духовной мудрости. В этом отношении сам старец, отягченный скорбями и недугами, служил живым, трогательным примером христианского долготерпения. В письме к одной настоятельнице N общины отец Амвросий писал между прочим: «Слышу, что хвороба к тебе опять пристала, и спина болит, и внутренность не в порядке. Я уже не раз тебе писал о содержании 94-й главы блаженного Диодоха, что древних христиан враг искушал разными мучениями, а христиан настоящего времени враг искушает разными помыслами и разными недугами телесными. И блаженный Диодох советует нам в это время помнить псаломское слово: Терпя потерпех Господа и внят ми (Пс. 39, 1); и апостольское слово: Егоже любит Господь, наказует: биет же всякаго сына, егоже приемлет (Евр. 12, 6). Есть и поговорка, которою обыкновенно утешают себя скорбящие в затруднительном положении: терпел Моисей, терпел Елисей, терпел Илия, потерплю и я. О себе скажу, что и мне нездоровится паче обычного. От постоянной молвы и беспрестанных толков от утра до вечера крайне уставал и чувствовал жар и теперь чувствую боль во всем теле и внутри, и требуется держаться совета блаженного Диодоха относительно терпения. И блаженный Екдикт пишет, что дом души — смирение. Когда пищи в доме недостает, тогда душа выходит вон, то есть из терпения…»

Таким образом, по взгляду отца Амвросия, различные скорби и недуги телесные являются вражескими искушениями, и тем более нужно бороться с ними путем христианского терпения и не впадать в пагубное уныние и бездействие. Такой взгляд на недуги находит подтверждение, добавим от себя, и в слове Божием: из истории ветхозаветного страдальца (Иова) мы знаем, что Господь попускал диаволу искушать его различными бедствиями, утратами и лишениями и страшным телесным недугом, запретив лишь касаться души его.

Что касается неуместной и крайней печали в земных скорбях, граничащей с малодушием и унынием, то о ней отец Амвросий пишет в другом письме: «Не-рассудно не предавайся печали, твердо помня, что это главное искушение, которым враг старается отравлять твою душу и делать через это препинания разные на твоем пути. Святой Иоанн Лествичник пишет, что безвременная и неуместная печаль, и особенно вышемерная, делает душу дымоватой. А сама знаешь, что как видимый дым разъедает очи телесные, так невидимый мысленный дым и мрак печали повреждают очи душевные…» Это последнее сравнение замечательно тонко и метко характеризует то душевное состояние, в которое погружает нашу душу неуместная и чрезмерная печаль. Далее отец Амвросий замечает, что мы часто принимаем за печаль то, что вовсе не должно бы печалить нас, что мы в своих ничтожных скорбях и печалях часто лишь обманываем себя, что печаль наша большей частью бывает ненастоящая, неправильная. Только печаль, яже по Бозе, спасение соделывает, а под такой печалью разумеется скорбь о своих грехах, растворенная смирением, раскаянием и сокрушением сердечным.

В другом месте об этой неумеренной печали при земных скорбях оптинский старец еще более характерно говорит: «Знай, что горе — как море. Чем более человек в него входит, тем более погружается». По нашему слабому разумению, это замечательное по глубине и силе мысли сравнение, плод великой и долголетней духовной опытности. Если поглубже вглядеться в действительность и в свои собственные душевные состояния, то это, несомненно, бывает именно так. Редкий человек не испытал этого на себе. Когда человека постигает какая-нибудь сердечная утрата, тяжелое душевное горе, мучительный недуг и он слишком поддается печали, то она чем дальше, тем больше овладевает его душой, разъедает ее, растравляет его душевную рану, и человек погружается более и более в эту душевредную печаль. Нужно сразу же найти в себе нравственные силы противостоять чрезмерной печали и с терпением переносить ее жало: тогда она чем дальше, тем больше будет терять свой жгучий и острый характер. Только, к сожалению, мы обыкновенно этого не видим и не понимаем, и тем многоценнее становится для нас в этом случае мудрое указание великого в духовной жизни отца Амвросия.

Перейдем к наставлениям оптинского старца о пользе и значении скорбей в земной жизни христианина. «Полезное редко сходится с приятным, — пишет в одном письме своем отец Амвросий, — и чаще неприятное скорее приносит пользу, нежели приятное, потому что от приятного люди скоро забываются. Ежели и сладкого меду лишнее поесть, то стошнит. Тогда потребуется лечиться холодным полынным настоем…»

Прекрасные и глубоко назидательные мысли о христианском терпении находим еще в одном письме отца Амвросия. «Первого числа (то есть января), — пишет оптинский старец, — приходили меня поздравлять с Новым годом вдруг несколько человек; я им отвечал: и вас с новым счастьем. Один человек из пришедших прибавил: и с новыми скорбями. Да и справедливо сказано, что ни в старые годы, ни в наступлении новых христианину невозможно избежать от скорбей, по сказанному: Многими скорбъми подобает нам внити в Царство Небесное (Деян. 14, 22). А апостол объясняет, как это бывает, глаголя: Скорбь терпение соделывает, терпение же искусство, искусство же упование: упование же не посрамит (Рим. 5, 3-5). Вся же жизнь наша с трудом и подвигом, терпением и долготерпением имеет главную цель — чтобы быть непосрамленным в день второго пришествия Господня, егда достойные восприи-мут достойную мзду; аз же и подобные мне немощные по силе немощи нашей молимся, дабы быть помилованными в страшный и нестерпимый день сей ныне многомилостивого, а тогда грозного Судии живых и мертвых: Господи, помилуй нас! Господи, помози немощи нашей, праведные любяй и грешные милуяй…»

С острой проницательностью и вместе душевной скорбью старец замечал, что мы и Царство Небесное желали бы получить не путем борьбы и страданий, а спокойно, не обременяя себя ничем. Вот что писал он об этом настоятельнице N общины: «Слышу, что некоторые сестры ушли из обители. Видно, не хватило у них терпения на узком и претрудном пути спасения. Общая у всех нас немощь: все желаем получить спасение, но с отрадой и покоем; а о спасительном пути проповедуется, что многими скорбьми подобает нам внити в Царствие Небесное. Потому и заповедуется во Святом Евангелии: В терпении вашем стяжите души ваша (Лк. 21,19) и: претерпевши до конца той спасен будет (Мф. 10, 22)».

Вообще жизнь наша земная, по глубокому воззрению отца Амвросия, есть подвиг, и потому требует не покоя, а постоянной борьбы. В одном письме старца читаем: «Ежели настоящая жизнь наша есть не что иное, как подвиг, а подвиг не бывает без борьбы, а в борьбе человек без помощи Божией бывает немощен и не силен, то и должны мы, вместо того чтобы унывать, к Победителю темных сил взывать: побори борющия мя. И паки: Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися. Да возвратятся вспять и постыдятся мыслящий ми злая…»

Как утешительны и назидательны эти светлые мысли оптинского старца в наш измельчавшийся, нервный и распущенный век! При малейшем огорчении и неприятности мы готовы впасть в уныние и малодушную печаль. «Часто приходится вспоминать, — пишет отец Амвросий, — слова покойного отца игумена Антония, который говаривал: вот приезжали ко мне дочки с великими скорбями, а все эти скорби стоят того, чтобы наплевать да ногой растереть». Не таковы ли же бывают большей частью наши мнимовели-кие печали, не так же ли они ничтожны и не стоят ли они действительно того, чтобы наплевать да ногой растереть? Об этом следовало бы почаще думать и серьезнее оценивать и взвешивать свои печали и огорчения.

Воскресный день, 1893, № 37