Кому из нас не доводилось теряеть самыя дорогия утраты и проливать над могилами самыя горькия слезы?

Кто не провожал ко гробу отца или матерь, сына или дочь, мужа или супругу, брата или сестру, друга или благодетеля? Для всех подобных случаев нам осталось, как некое драгоценное наследие, божественное слово Господа и Спасителя нашего вдове Наинской: не плачи. Сие-то животворное утешение и завещали нам св. апостолы в наше неотемлемое достояние: не хощу вас, братие, не ведети о умерших, говорит св. апостол Павел, да не скорбите, якоже и прочии не имущии упования (1 Сол. IV, 13).

В самом  деле, в  святой вере своей мы обретем против этой скорби действительнейшее врачевство.     Ужасает ли смерть, при виде смертных останков собрата нашего? Но в его же руках видим и крест, коим   разоблачается   тайна  смерти, и истребляется все, что есть в ней страшнаго для нас. Св. вера говорит нам, что держава смерти побеждена крестом Христовым, жало ея притуплено смертию Начальника жизни; что ей оставлена до времени власть только над телом,  но узы ея слабы для удержания духа, который,  окрыляясь верою, воспаряет к Богу, Иже даде его; что гроб христианина есть лествица к небеси, по которой дух его восходит горе—в обители Отца небеснаго, что земля приемлет только земное брение для очищения и претворения его в тело духовное и небесное: и подобает бо и тленному сему облещися  в нетление, и мертвенному облещися в  безсмертие (1 Кор. 15, 53) что мои сила удержит  в себе  наше  тело,только до повеления Господня, до гласа  трубы архангела, — ибо грядет час,  егда мертвии услышат глас Сына Боижия, и услышавше оживут (Иоан. 5, 25).  Может-ли страшить такой враг, который, при всей лютости его, побежден и связан крепльшим его? Теперь каждый христианин может дерзновенно говорить с пророком: аще и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты, Господи,  со мною еси (Псал. 22, 4)!

Страшит-ли внезапность смерти, при мысли о неожиданной кончине почившаго? Но Господь Иисус  Христос  давно предварил нас о сем: не весте дне ни часа, говорить Он, в онь же Сын человеческий приидеш (Мат?. 25, 13).— Сами бо  вы известно весте, утверждает св. Павел, яко день Господен, якоже тать в нощи, тако приидет (1 Сол. 5, 2). Значит, нам давно известно, что каждый день и каждый час нашей жизни может быт для нас последним, что вея жизнь наша есть только приготовление к смертному часу, или лучше, непрестанное ожидание сего часа; что истинное житие наше не здесь, а на небесах, отонудуже и Спасителя ждем, Господа пашею Иисуса Христа. (Филип. 3, 20).—Может ли же быть внезапною для нас смерть, когда мы, по самому званию христиан, должны ожидать се каждый час? И как ни неожиданно, по видимому, постиг час смертный почившаго собрата нашего; но если он был к нему совершенно готовым, если он—обновлением вечнаго завета с Богом, чрез покаяние и причащение тела и крови Христовой, разрешил себя от всех уз, привязывавших его к миру, то, предавая себя воле Божией, может сказать с апостолом: мне еже жити Христос, и еже умрети приобретение есть (Филип. 1, 21).

Огорчает-ли кажущаяся неблаговременность смерть почившаго?

Но жизнь наша в руце Божией; кто же может неблаговременно восхитить ея из руки Его— всемогущаго? И самая смерть, как и живот, в руце Господа, имущаго ключи ада и смерти; может ли неблаговременно притти она, без ведома Его всеведущаго? Не изреченая благость, безконечное милосердие, многое долготерпение у Господа, Который щадит и самых грешников до исполнения последней меры нечестия, может-ли не даровать нужнаго времени жизни верующим в Него и любящим Его? Неизглагаемая премудрость Божиа, вся строющая во благое, попустила-ли бы умереть комулибо не во время?

Тяготигь-ли сердце самая разлука?

— Но из страны чуждой не с скорбию, а с веселием провожают на родину; из места изгнания не с слезами, а с радостию возвращаются на свободу. Что ж иное земная жизнь наша, как не время пиришельствия, где мы странишки и пришельцы? Что небо, как не родное отечество духа? Что будущая жизиь, как не свобода духа от земных уз и земных скорбей? И может быть почивший собрат наш, достигнув необуреваемаго пристанища, сам ие восхотед бы возвратиться паки в вечно волнуемое море житейких попечений; узрев небо, не по­желал бы тленной красоты земных благ, которыя, подобно красному совне, но горкому плоду, обольщают только неопытных, но не прельстят того,  кому  смерть открыла всю их гореч.

Скорбит-ли сердце при виде юных осиротевших безвременно?

Но и здеси место не скорбному страданию, а утешительному  и приятному ддя сердц состраданию,  не  безотрадной печали; но отрадной для духа любви христиан ской. Бедность и богатство, сиротств и отечество, лишения и изобилие подаются дюдям тою же десницею, которая сотворила и богатаго и убогаго или лучше, которая творит нередко богатаго убогим, а нищаго посаждает на престоле;  это десница  Отца небеснаго, Который по преимуществу именует Себя Отцем сирых и вдовиц, Который, отемля родителей  чад, тем приискреннее усыновляет их Себе. Эта щедродательная деснице не подает, своим чадам камене вместо хлеба; возлагая крест, она ниспосыдает в нем и благодатное утешение. (См.  Полное собр. проп.  Ди митрия, архиеп. херс., т. У).